— Ладно, — вынужденно проскрипел он, отводя взгляд. — Будь по-твоему, Соломон. Ты теперь… хозяин. Но гляди в оба. Город… он ведь большой. И темных углов в нем хватает.
— Это я учту, — я убрал клинок. — А теперь займись своими людьми. Похорони товарищей достойно. Раненым обеспечь помощь. Послезавтра, ночью, будешь здесь, с отчетом о том, что осталось от «империи» Свинца. И с планом… легализации.
Он кивнул и отвернулся к телу Бармена. Его спина сгорбилась. Он проиграл. Я выиграл еще один кусок власти. Но запах той демонической микстуры, что выпил Свинец, витал в воздухе, как зловещее предупреждение. Город был очищен от одной гнили. Но другая, куда более страшная, только что показала свою тень. И завтра… завтра нужно было начинать все сначала. С пустым источником и кучей новых проблем. Но это будет уже завтра. Сейчас я мог позволить себе только рухнуть на ближайший ящик и закрыть глаза, пока вокруг кипела жизнь моего нового клана. Моего ночного города.
За окном тихо стелился вечер. Я стоял перед проклятым зеркалом, ощущая себя выряженной куклой на витрине дорогого, но абсолютно бесполезного магазина. Слуги копошились вокруг, их пальцы-паучки лезли под воротник, поправляли складки на идиотском роскошном фраке цвета ночной бездны. Бархат, золотые пуговицы — весь этот маскарад стоил больше, чем годовое жалованье всех моих охотников вместе взятых. В отражении лицо Николая казалось восковым, бледным, с синевой под глазами, резко контрастирующей с рыжими волосами. Мой источник магии был пуст. Совершенно. Он ныл тупой болью где-то под ложечкой, как выскобленный дочиста котел. Каждый вдох давался с усилием.
— Ну не красавец ли я? — Николай прозвучал в голове сладко-кислым переливом, будто лимон, обмазанный медом. — Бархат к моим глазам подходит просто идеально, подчеркивает благородную бледность. А фрак… ммм… сидит как влитой. Жаль только, что под ним скрывается не истинный владыка империи, а какой-то древний параноик, которого колотит после вчерашних разборок в порту.
Я проигнорировал и резко дернул галстук-бабочку, будто он меня душил, затем смахнул невидимую пылинку с бархатного плеча. Вчерашняя ночь нахлынула яркой, горячей и кровавой волной.
Красный Октябрь. Грохот взрыва, разорвавшего ворота. Адская какофония боя в зале притона. Весельчак с его хищной ухмылкой и поганым стилетом. Свинец, превратившийся в кошмарную пародию на человека от глотка чистой Скверны. Горечь потерь: Бармен, сраженный как дуб, лица людей Песца, на которых я не успел даже взглянуть перед боем, несколько охотников… Но и победа. Твердая, неоспоримая, как удар моего клинка, рассекший череп монстра. Империя гнили рухнула за одну ночь.
Что до Песца, то я припер его к стенке, как и планировал. А я ведь с самого начала предлагал ему работать на меня… А так… Сломал хребет его амбициям. Теперь он стал моим управляющим на коротком поводке. Его криминальный мир превратился в мою новую шахматную доску. Нынче он должен был легализовать полезное и спалить ненужное дотла. Но не только Степан влез в намордник…
Орловская тоже присоединилась к моей команде, стала моей правой рукой, замом по боевой подготовке и операциям в клане. Помню ее взгляд после назначения — ледяное озеро (в этом она похожа на Анну), по которому пробежала трещина… Только вот чего? Удовлетворения? Признания? Хотя, впрочем, неважно. Пока это рычаг. Я оставил ей четкие, как приказ на поле боя, указания: превратить «Цунами» в крепость, закупить снаряжение, инвентаризировать трофеи. Дал ключи от клановой казны. Пусть хозяйничает. Охотники ее приняли: ярость Валерии уважали, а это дорогого стоило.
«Другие кланы зашевелятся, Соломон», — ее слова эхом прокатились в памяти, холодные и острые, как ее клинки, когда мы остались вдвоем на задымленной крыше. — Новых игроков не любят. Особенно таких дерзких. Будут палки в колеса вставлять на каждом шагу. Вызывать на дуэли за честь мундира или оскорбленную гордость. Готовься. Серебряные и Золотые — они не бандиты с окраин. У них связи, влияние. Надеюсь, они переломают тебе пару костей…'
Ухмылка сама растянула мои губы в зеркальном отражении. Пусть шевелятся. Пусть вызывают. Я ломал королей демонов и усмирял джиннов. Сломаю и их. Любого, кто посмеет встать на пути. Но мой источник… пока пуст. Эта мысль вонзилась в уверенность, как отравленная игла. Сила. Мне нужна была личная СИЛА. Срочно. Иначе следующий Свинец, или вызов от какого-нибудь зазнавшегося Золотого Охотника станет моим финальным аккордом.
Дверь распахнулась без предупреждения, стукнув о стену. В проеме, заполняя его всей своей могучей статью, появился Рыльский. Парадный мундир сидел на нем безупречно, но вот лицо… Лицо было каменной маской, под которой клокотала лава. Глаза метали молнии.
«Неловкость? — подумал я. — Хотя нет. Гнев, смешанный с отчаянием и тлеющей надеждой. Опасная смесь.»
