Из коридора посыпались оставшиеся гвардейцы. Верные, но, к сожалению, очень смертные. Их карабины захлопали, стреляя зачарованными пулями с синим трассером. Патроны цокали по плащам убийц, не причиняя им никакого вреда. Но хотя бы скелетов они смели…
Один из убийц, маг земли, брезгливо развернулся и толкнул ладонью в сторону коридора. Стена вздыбилась, обрушилась многотонной массой камня и штукатурки, похоронив гвардейцев под собой. Крики оборвались в мгновение ока.
А мозг Рябоволова тем временем лихорадочно соображал:
«Защита сметена. Помощи ждать неоткуда. Источник почти выжат досуха. Единственная тактика — расчленить, измотать, и добить их самому всеми доступными средствами».
С этой мыслью он почувствовал холод. Прямиком за спиной. Острейшее ощущение неминуемой гибели. Тот самый, что растворился в тени. Клинок из чистой Скверны, холоднее космоса и острее отчаяния, уже царапал ткань мундира над почкой. Время потянулось патокой. Все происходило, как под водой…
Рефлекс сработал мгновенно. Рябоволов выпустил весь накопленный в револьвере заряд не вперед, а ВОКРУГ СЕБЯ. Воздух густо сжался и рванул во все стороны. Убийцу в тени швырнуло в стену с глухим стоном, клинок лишь оцарапал руку, оставив горячую, гноящуюся полосу боли да черные паутинки вен, отпечатанные под кожей.
Это вынудило его остановиться на мгновение — отвлечься… А промедление в таких заварушках всегда отдает шлейфом рока и неудачи.
К этому мигу некромант завершил ритуал. Из ран убитого огневика, из-под завала с гвардейцами всплыли полупрозрачные, воющие тени — Призраки Отчаяния. Их вой резанул по ушам ржавым клинком. Их протянутые руки высасывали волю, силу, саму жизнь на расстоянии. Маг земли снова вздыбил пол под магистром. Маг воды сплел сеть из острых, как бритва, ледяных кристаллов и метнул их прямо в шею своей жертвы. А из тени у стены поднимался сбитый с толку убийца, его черные глаза полыхали бешенством.
Ледяной разум Магистра, работающий на чистой логике и воле, нашел выход. Он перестал видеть стихии. Он увидел принципы, силы. Он решился на гармонию дисгармонии — последний козырь в его рукаве…
Сплетя огонь и воду, он создал ЯРОСТЬ ПАРА. Перемешав твердую статику и движение, ему удалось коснуться ПУСТЫННОЙ ПУСТОТЫ. Не статичности и легкости, а абразивной всепожирающей ярости.
Соединив порядок с хаосом, магистр породил РАЗРЫВ ПАТТЕРНА. Не чистоту и скверну, а фундаментальный сбой в матрице бытия.
Рябоволов скрестил руки перед собой. Его Источник, истерзанный до предела, взвыл немой болью, но подчинился. Никаких слов, никаких жестов — только чистая воля, сплетающая реальность в новые узоры разрушения:
Из его сведенных ладоней вырвалась стена раскаленного пара, сдавленного до невероятной плотности. Она накрыла мага воды. Тот успел лишь широко раскрыть глаза — и его разорвало изнутри. Вода в его крови, в тканях, в самом Источнике вскипела мгновенно. То был не крик, а хлопок лопающегося котла. Туман крови и пара.
Далее магистр направил руки в сторону любителя каменных копий. Вихрь микроскопических алмазных игл, вырванных из пола, стен, мебели и ускоренных до пулевой скорости магией ветра, прошил мага земли насквозь еще до того, как тот начал поднимать каменный щит. Его тело вздрогнуло, покрылось мириадами кровавых точек, и рухнуло, превратившись в решето, из которого сочилась не кровь, а жидкая алая грязь.
На Призраков Отчаяния и поднимающегося из тени Убийцу Юрий Викторович направил сгусток дисбаланса — сверкающую, переливающуюся всеми цветами радуги и одновременно — чернотой небытия, спираль, искажающую само пространство. Там, где она прошла, реальность надломилась с хрустом разбитого стекла. Призраки исчезли с тихим «пшик». Убийца в тени взвыл — его левая рука и часть плеча просто исчезли, будто срезанные лазером, оставив идеально гладкий, дымящийся срез. Он закачался.
Некромант, лишившийся призраков, в ужасе отшатнулся, руками рванул воздух перед собой, открывая черный, зловеще мерцающий портал. Рябоволов не дал ему уйти. Он вскинул револьвер и выстрелил в зияющую пасть портала чистым сгустком Силы. Снаряд врезался в портал… и он схлопнулся с оглушительным взрывом, выбросив волну магического шока. От некроманта остались лохмотья плаща, обугленная рука и черная, густая лужа, разъедающая даже камень.
Вокруг повисла тишина. Давящая, звенящая. Грохот боя сменился треском пожаров, шипением дождя на раскаленных обломках, бульканьем расплавленного металла и хриплым, прерывистым дыханием последнего убийцы с оторванной рукой. Рябоволов стоял посреди руин, слегка пошатываясь.
