Николай замер. Он смотрел на книгу, потом на свою «руку», потом на меня. В его глазах стояло невероятное, детское изумление и… восторг. Чистый, немой восторг.
— Я… я дотронулся! — прошептал он.
— Эффекта хватит примерно на сутки, — предупредил я, чувствуя лёгкую слабость от отдачи. — Потом связь ослабнет, и ты снова станешь бесплотным. Но сейчас… — я махнул рукой в сторону книжных полок. — Можешь учиться. Читай. Впитывай. Историю. Политику. Военное дело. Всё, что пригодится нам и лично тебе, когда я уйду. Когда-нибудь это тело снова будет твоим, Николай Юрьевич. И лучше, если к тому времени ты будешь готов.
Он не ответил. Он уже взял книгу. Не поднял, а притянул к себе, держа в полупрозрачном, но теперь ощутимом поле энергии. Открыл. Стал «листать» страницы, впиваясь взглядом в строки. На его лице было выражение человека, нашедшего родник в пустыне. Счастливого. Благодарного.
Я оставил его с книгой. Мне захотелось немедленно смыть пот от тренировки и вчерашний «макияж». Душ, холодный и бодрящий, должен был послужить глотком реальности после бала-маскарада.
Закончив с мыльно-рыльными процедурами, я сразу направился к гардеробу. Выбрал нужный наряд.
И как только я застегнул последнюю пуговицу простого камзола, в дверь постучали. Три чётких, негромких стука. Как отмеренные удары метронома.
Николай тут же дематериализовался.
— Войдите, — сказал я, заранее зная, кто там.
Дверь открылась. И на пороге я увидел Юрия Викторовича собственной персоной. Он был безупречен, как и всегда: сюртук без единой морщинки, галстук-бабочка идеален, в руке всё та же трость-артефакт. За его спиной в коридоре маячил Рыльский. Лицо капитана гвардии было каменным, но в глазах читалось напряжение. Он явно не хотел пускать Рябоволова одного, но не посмел перечить.
— Ваше Величество, — магистр склонил голову ровно настолько, сколько требовал этикет, — не больше. — Вы позволите?
— Пожалуйста, Юрий Викторович, — кивнул я, указывая на кресло напротив. — Присаживайтесь. — я перевел взгляд на Рыльского. — Не обижайтесь, Лев Павлович, но подождите в коридоре. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.
На лице капитана читался немой вопрос и предупреждение, но тем не менее он молча отступил и прикрыл за собой дверь.
Рябоволов занял указанное место. Легко и непринуждённо. Как хозяин. Его пальцы сжали набалдашник трости. Затем последовало лёгкое движение, почти незаметное… И воздух в комнате… изменился. Загустел. Замолчали даже привычные шумы дворца за окном. Магистр повесил над нами звуконепроницаемый купол, что не могло не радовать.
— Ну что, — я улыбнулся и откинулся в своём кресле, глядя мужчине прямо в глаза. — Нападавших поймали, Юрий Викторович? Или они, как дым, рассеялись?
Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
— Всё под контролем, Ваше Величество. Не беспокойтесь. Эти… элементы… больше не побеспокоят ни вас, ни столицу. — он сделал паузу. Небольшую, но весомую. Его холодные и пронзительные глаза впились в меня. — А теперь… ответьте мне. Кто вы такой?
Это было прямо. Без прелюдий. Как удар стилетом.
Я усмехнулся.
— Император Всероссийский Николай III. К вашим услугам!
— Не надо, — он отрезал, даже не повысив голоса. — Детские игры оставьте для Меньшиковой и её лизоблюдов. Я видел ваши глаза в лабиринте. Видел эту… древность во взгляде. Видел силу, которой не учат ни в одной школе магии. Вы — не Николай Соболев. Так… Кто. Вы. Такой?
Тишина под куполом зазвенела хрустальными подвесками. Он не верил в одержимость демоном: его разум был слишком холоден для таких примитивных объяснений. Но он чувствовал правду. И требовал её. Государственник. Педант. Паук в центре своей паутины. Он мог быть опасней Меньшиковой и всех князей вместе взятых. Или… стать мощнейшим союзником. Риск был колоссальным. Но игра стоила свеч.
— Что вы знаете о сопряжении душ, Юрий Викторович? — спросил я спокойно.
Брови Рябоволова чуть приподнялись.
— Теорию знаю. Редчайший феномен. Гораздо чаще встречается банальная одержимость. Когда демон вытесняет или пожирает исходную душу.
— Это примерно то же самое, — кивнул я. — Только в случае одержимости душа захвачена паразитом. Демоном. А в случае сопряжения… — я сделал паузу для эффекта, — две человеческие души делят одно тело. И лидирует та, чей дух… сильнее.
Он даже не моргнул. Но в его глазах мелькнуло что-то… острое. Любопытство коллекционера, нашедшего уникальный экземпляр.
— Вы держите меня за дурака? — спросил он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Была жажда подтверждения.
Рубикон я преодолел. Теперь стоило раскрыть карты полностью. Я закрыл глаза на мгновение, — сконцентрировался. Нашёл ту золотую нить, что связывала меня с Николаем. Не просто дал энергии, как утром. Я наполнил его дух солнцем. Позволил его сущности проявиться вовне, используя свою силу как проектор.
— Николай, — мысленно позвал я. — Покажись. Пришло время.
