Она открыла глаза. Голубые бездны, в которых теперь не было льда, а лишь — расплавленный металл. Она наклонилась, ее губы снова нашли мои в жгучем, соленом поцелуе. Ее движения стали еще яростнее, отчаяннее. Я почувствовал, как ее внутренние мышцы сжались вокруг меня судорожно, волной. Она вскрикнула, коротко, отрывисто, зарывая лицо в мою шею, ее тело затряслось в экстазе. Ее кульминация, сильная, как удар молнии, спровоцировала мою. Я впился пальцами в ее тело, издав низкий стон, и выпустил в нее все свое напряжение, всю тревогу, всю накопленную ярость и страх, волна за волной, пока мир не поплыл перед глазами.
Мы рухнули вместе, сплетенные, липкие от пота, дыша навзрыд. Двигатели дирижабля гудели за стенами, унося нас к новому аду. Но здесь, сейчас, в этой маленькой запечатанной каюте, царила странная, хрупкая тишина. Тишина после бури. Я обвил ее рукой, чувствуя, как ее сердце бешено колотится о мою грудь. Она не отстранилась. Ее рука легла поверх моей. Мы молчали. Никаких корон. Никаких империй. Только два усталых воина, нашедших миг покоя и тепла в объятиях друг друга перед лицом грядущего ада. Пустота Источника все еще была там. Но теперь ее заполняло что-то иное. Не сила, но… ясность. Решимость. И понимание, что в этой безумной игре у меня есть тыл. Хотя бы на сегодня.
Рассвет над Россией был кровавым. Солнце лишь робко золотило кромку восточного неба, но зловещую алость ему придавало зарево, полыхавшее на северо-западе. Питер горел. Игорь Железный Ветер стоял на палубе главного дирижабля. Он оперся локтями о холодный металл фальшборта и курил трубку. Дым, едкий и крепкий, клубился в холодном утреннем воздухе, смешиваясь с паром от дыхания.
Внизу проплывали леса, поля, редкие деревеньки — все зеленое да золотое, застывшее в вечной русской тоске. Но взгляд Игоря был прикован к тому багровому сиянию на горизонте. Сейчас там царил самый настоящий ад…
«Все-таки влез в эту имперскую мясорубку», — с горечью подумал Игорь, сжимая мундштук трубки зубами.
Его место было рядом с Людмилой и ее кланом. Он должен был охотитсяна демонов и закрывать прорывы Скверны, спасая тех, кого еще можно спасти, а не сражаться в строю этих вымуштрованных солдат. Это претило его охотничьей гордости.
Но данный фрегат оказался очень кстати. Он покинул Москву и направился в сторону Питера сразу после падения Кремля. Этот дирижабль был еще и самым быстрым, что не могло не радовать.
А странный и невероятно эффективный генерал Брусилов лично и с какой-то хищной учтивостью предложил ему место на борту. Магияэтого деда во время схватки с Луначарским быласмутно знакомой ипоистине устрашающей.
«Капитан Железный Ветер? — сказал он Игорю, когда с мятежниками было покончено. — Ваши навыки против Скверны будут бесценны в Петербурге. Летим немедленно. Место мы вам найдем».
И как можно было отказаться от такого предложения? Да и смысла не было. Койка в теплой каюте, щедрый паек, и скорость — все это везло его к Людмиле, которая, он не сомневался, уже рвалась в бой под стенами гибнущей столицы. Пусть даже и в компании имперских орлов.
Все это время охотник стоял чуть поодаль от каютного блока, стараясь быть невидимым для суетящейся команды, когда дверь одной из кают — той самой, что занимал генерал Брусилов — со скрипом открылась. Игорь машинально повернул голову.
И замер. Дыхание перехватило, трубка едва не выпала из оцепеневших пальцев.
Из каюты вышел… Император. Соболев Николай Третий. Собственной персоной. В простой, но явно дорогой черной рубашке и брюках, без мундира, без регалий. Его лицо ласкала бледность и усталость, но глаза… Эти янтарные глаза горели знакомым, леденящим душу внутренним светом, который Игорь видел в Царском Лесу.
Рядом с ним, чуть сзади, вышла Валерия Орловская. И вид у нее… Игорь протер глаза, будто не веря. Орловская, эта знаменитая «Валькирия» в охотничьих кругах, выглядела… странной. В ее обычно строгой прическе была легкая небрежность, на высоких скулах горел неяркий, но явный румянец, а во взгляде, который она опустила в пол, читалось какое-то непривычное, почти девичье смущение и… счастье? Да такого с Орловской просто быть не могло! Она всегда была готова к бою, а сейчас… сейчас она напоминала меч, ненадолго вложенный в ножны после жаркой схватки и еще хранящий тепло битвы.
Все пазлы в голове Игоря встали на свои места с оглушительной ясностью. Генерал Брусилов… Это был он! Царь! Все это время он был здесь, рядом, под личиной старого вояки! Холодный пот выступил на спине. Весь бой в Москве, вся эта нечеловеческая мощь, стратегия, хладнокровие… Это был ИМПЕРАТОР. Игорь почувствовал, как земля уходит из-под ног, даже стоя на прочной палубе дирижабля. Его сердце бешено заколотилось, ударяя в ребра как набатный колокол.
