Одна из фигур вышла вперёд, к краю трибуны. Этим человеком оказался зеленоглазый, высокий, поджарый мужчина сорока лет; его волосы были окрашены в цвет морской волны, хотя встречались пряди изумрудного цвета с примесью нежно-розового оттенка; выражение лица мужчины, в частности его нейтральная усмешка и взгляд оставляли странные ощущение, словно он с интересом смотрит глубоко в душу любого узревшего его человека. Одежда мужчины представляло из собой статное, ухоженное лакруджевское юкато, будто специально сшитое на заказ.
Арканцев в этот момент ощутимо напрягся; у него появилось ощущение, словно он уже где-то видел этого мужчину или, по крайней мере, слышал о нём. Эти знакомые и одновременно нет черты лица, мимика, жесты… Неизвестный парень, тем временем, прокашлялся.
— "Господа и дамы, журналисты и корреспонденты, бизнесмены и политические деятели, а также все остальные заинтересованные лица, и не только, — начал свою речь мужчина, — все мы знаем о нестабильных временах, наставших в Нирнвикийской Республике давным-давно; это был не месяц назад, как можно было подумать, а также не год, не два, даже не десять лет назад, нет — всё куда прозаичнее и печальнее, друзья мои — это всё начало прогрессировать с момента падения Нэрвийской Империи и установления на её месте Нирнвики, такой, какой мы её сейчас знаем. Я — нирнвикиец; я люблю свою родину, город, людей, страну — это наше, родное; я горд, что родился в этой стране, разговариваю на её языке, изучаю её культуру и историю. Я горд собой и своей родиной. Но я не горд происходящим в ней. Не мне вам рассказывать то, о чём вы и так знаете: преступность, коррупция, разгульность, проституция — вещи ужасные. К сожалению, это лишь малая толика от всех проблем государственной системы, которую предстоит решить."
Спецагент застыл на месте, будто под действием мощного паралитического яда. Этот мужчина не называл своего имени, но Арканцеву не нужно было быть просвещённым или становиться полубогом, чтобы понять, кто перед ним стоял. Тот, кого Комитет хочет поймать и предать суду. Это был он…
«Ну здравствуй… Дэспертар» — оскалился Мэйнайо.
