— НАДО, УРОД. НАДО, — зарычал Шенер. — БОЛЬШЕ ТЫ НИКОМУ НЕ ПРИЧИНИШЬ ВРЕДА: НИ ДРУГИМ, НИ МНЕ!
Бизнесмен продолжал сжимать собственные часы, зерцальце начало лопаться, как и стекло на самих часах. По собственным ощущениям Дэспертар окончательно умрёт через две минуты, если Саволайна продолжить выдавливать его из тела. И озверевший в одно мгновение Франц попытается довести дело до самого конца.
— НРАВИТСЯ, ГНИДА? ПОЧУВСТВУЙ, КАК МНЕ БЫЛО ПРИЯТНО! КАК ПРИЯТНО ТЕМ, КОМУ ТЫ СДЕЛАЛ БОЛЬНО!
«Мне сейчас больно, Франц… прошу, остановись. Я не хочу… умирать» — всё слабее и слабее говорил Шаклз, постепенно исчезающий как личность.
— Что-то тебя совсем это не волновало, когда другие страдали точно так же! Почему это должно волновать меня? Давай, надави на жалость тому, кто давно её прекратил ощущать из-за кое-чьей вины!
«…потому что… я это… ты. Ты убьёшь себя если… убьёшь меня. Мы связаны друг… с другом. Мне страшно, Франц… очень страшно» — совсем слабым отголоском послышался внутренний голос Дэспертара. Ещё несколько секунд — и он окончательно поглотится Шенером.
Но неожиданно после этих слов бизнесмен разжал хватку. Он тяжело дышал, стараясь прийти в себя, поскольку в данный момент практически не соображал, но что-то заставило его отдёрнуть пальцы от часов. Потрёскавшиеся, почти полностью сломанные часики из сплава никеля и золота, зеркальце было почти полностью сломано, как и стекло на стрелках. Шенер прорычал что-то неестественное непонятное и попытался сжать зеркальце снова, но потерпел неудачу…
— Нет… нет, — тихо шептал Франц, осознавший, что он только что чуть не сделал.
Он не может дать Дэспертару умереть. Это неправильно…
Шаклз был прав, когда сказал, что после его убийства умрёт и Шенер, поскольку Франц всегда был тесно связан с Дэспертаром: разные личности одного и того же тела, без присутствия одной вторая оставшаяся моментально стухнет и прекратит быть той, кем она когда-то была. Эта невероятная связь не должна прерываться ни при каких обстоятельствах: лучше умереть сразу обоим одновременно, чем умрёт кто-то и этим обречёт на вечные страдания другую личность.
В этот момент Шенер затрясся за месте, часы выпали с его рук, а сознание пронзила острая боль, заставив Франца погрузиться в первые детские воспоминания.
Бизнесмен помнил первые годы сотрудничества с Дэспертаром в приюте, он помнил каждый день, каждый месяц и каждый год проведённый вместе, как единое, неделимое целое. Он помнил, как Дэспертар защищал слабого Франца от хулиганов принимая на себя удары; он помнил, как вместе им удалось выкарабкаться из тяжкого положения и полноценно выбиться в люди; он помнил, как Дэспертар помог ему не сойти с ума в Оппозиционной войне, без поддержки Шаклза бизнесмен ничем бы не отличался от нынешней Фидель.
Каждый момент отзывался тугой болью, словно напоминая о себе и давая понять: Франц не может избавиться от Дэспертара с которым он прошёл через всю свою жизнь; он не может заживо поглотить того, кто помогал Шенеру на протяжении всего своего существования и принимал на себя все самые тяжёлые удары судьбы. Конечно, это ужесточило Дэспертара, но это бы ужесточило любого другого человека оказавшегося на его месте. И нет ничего удивительного в том, что Шаклз, принимавший на себя весь самый тяжёлый груз, чтобы уберечь Франца, решил избавиться от источника этого груза…
