— Послушай, Джей, — вытянул руку вперёд Сафари привлекая к себе внимание, — я уже своё отжил и отработал, мне пора уйти на покой. Не поймёшь? Я в любом случае окажусь в тупике: если выиграет Дэспертар, то он явно не будет нуждаться во мне более; насчёт Випридак не знаю, но вряд ли она меня привлечёт к делам полиции ещё раз, а во всём остальном я бесполезен; если победите вы, то от меня твои сослуживцы и вовсе ничего не оставят. Пойми, я — предатель, моё место в тюрьме. В лучшем случае. Очень сомневаюсь, что меня примет даже родная дочь, если узнает, какое я чудовище. Закончу свои годы на улице при самом хорошем раскладе.
— Раакэль, прекрати, что за разговоры!? — вспылил Джейкл.
Неожиданный приступ депрессии у Роукейса на время отрезвил Арканцева и помог ему собраться с мыслями. Он с самого начала заметил, что бывший шеф полиции с каким-то явным подтекстом рассказывал свою историю, будто хотел её передать кому-то, не заботясь о себе. Это напрягло Мэйнайо.
С другой стороны он понимал, что Сафари в чём-то прав — ему действительно будет нелегко жить с запятнаной репутацией, учитывая, что ему доверились миллионы и он доверие этих миллионов предал, пусть и не по своей воле.
— Видимо, ты меня всё ещё не понимаешь, Джей, — Сафари прикрыл глаза… а затем тихо рассмеялся. Этот смех показался Арканцеву очень неестественным, будто болезненным. — Я не найду своего места в новом мире. Неважно, кто победит: Дэспертар, Фидель или вы, спецслужбы. Меня никто не возьмёт, на меня уже никто не обратит внимание, а если и обратит, то добьют или посадят за решётку. А я не хочу погибать от кого-то или проводить последние годы жизни на зоне — я хочу умереть свободным, зная, что я сделал всё, что было в моих ничтожных силах и дал тебе всё, что знал. Моё время прошло, Джей… извини. Я подвёл всех: свою страну, своих граждан, своих коллег — всех, абсолютно всех. Я поклялся служить верой и правдой, я поклялся ценой своей жизни искоренить беззаконие и преступность… а в итоге сам стал таким. У меня остаётся только один выход, если я хочу остаться самим собой, а не диким зверьём на улице или в тюрьме.
— Так, Сафари. Я не знаю, что сейчас стукнуло тебе в голову, но этого делать явно не сто…
— Передай Тали, что я её любил и люблю несмотря ни на что, ладно? И… не в праве тебя просить, но можешь о ней позаботиться, хорошо? Или кто-нибудь другой, кому доверишь; всё, что у меня осталось, завещаю ей. Думаю, Аннели станет ей хорошей матерью. Я рад был с тобой служить, Мэй. И с другими тоже, правда. Помни: любая человеческая личность — бесценна.
— Стоп, СТОЙ! СТОЙ! — резко вскочил Арканцев, догадавшийся, что хочет предпринять Раакэль.
— Прощай, Джей… Аудиенция окончена, агент.
Мэйнайо потянулся руками в сторону Роукейса, но тот оказался быстрее: шеф полиции вскочил с такой же резкостью и отпрыгнул от спецагента назад, а затем вынул из кобуры пистолет и приставил его к своему подбородку. В глазах Роукейса на секунду промелькнула вся его жизнь. Секунда, которая показалась уже умершему внутри полицейскому вечностью.
БАБАХ!
Стену кухни особняка Коскиненых окрасили кровь и ошмётки мозга Роукейса, а тело самого шефа полиции замерло на месте, словно пытаясь бороться с наступившей смертью… но вот оно нерешительно покачнулось, после чего медленно упало на пол… Через минуту Мэйнайо, парализованный, упал на колени, не в силах пошевелиться…
Раакэль — мёртв…
***
Неизвестное место. Неизвестный офис Халлинтоеллина.
Это должно было произойти рано или поздно…
Годы тренировок самоконтроля, годы подпольной борьбы и внутреннего сопротивления наконец-то окупились; были использованы последние оставшиеся средства для возвращения полного контроля над собой и возвращения всех воспоминаний. Наконец-то… Теперь он единственный полноценный владелец своего тела. Теперь он диктует свою волю и свои желания, а не кто-нибудь ещё. Никогда больше он не допустит таких инцидентов, никогда больше он не позволит кому-то управлять над собой или своим телом.
Никогда. И никому…
— Лицемерная дрянь. Выродок, — выплюнул Франц в пустоту. — Если ты думал, что мне не хватит сил вернуть себе воспоминания и контроль над телом ты жестоко ошибся! И за эту ошибку ты поплатишься. Никогда больше я не буду доверять тебе, гнида. Никогда.
«Лицемер!? — выкрикнул возмущённо таинственный голос. Франц мог прекрасно ощущать, кому он принадлежит. — Очнись от дури, Шенер — это я помог тебе вернуть воспоминания и контроль над собой! Моими стараниями ты сейчас существуешь! Ты бы физически не смог вернуть их без моего вмешательства! Не делай того, о чём пожалеешь!»
— Мне плевать! Веришь? Плевать! Я не допущу больше такой херни! Никогда больше не позволю тебе не то, что управлять, а даже существовать!
