«Франц?.. Франц!» — обеспокоился вернувший себе целостность Дэспертар.
Ещё некоторое время Шенер глядел пустым взглядом куда-то в бесконечность, после чего он упал со стула и, свернувшись калачиком, горько зарыдал. Совсем как ребёнок тогда, коим бизнесмен всегда был и продолжал таким оставаться глубоко в душе, несмотря на всю свою грубость и взрослость. Он рыдал, потому что понимал — его никто не услышит и не увидит таким, а значит можно дать волю своим чувствам и своей душе.
Не видит и не слышит, кроме самого Дэспертара. Плачущий Франц в один момент мог ощущить на себе чьи-то тёплые объятия, которые согревали его так, как когда-то согревали сорок лет назад. Иллюзия? Шенер так не считал: тепло было вполне реальным и материальным; возможно, он не видит Шаклза полноценно перед собой, но он знает, что его друг и защитник всегда рядом — прямо в одном теле.
— … п-прости меня… не зн-наю, что на меня наш-шло, я… — даже голос Саволайна немного изменился приобретая жалостливые, искренние нотки. В последний раз он звучал так, когда раскрывался Мариэтте несколько лет назад.
«Всё хорошо, Франц. Всё хорошо… я рядом, помнишь? И также знаю, что ты рядом и мы друг друга не оставим…» — отозвался ласковый голос Дэспертара.
Под воздействием этого голоса и ощущая родные, тёплые объятия, Шенер сам не заметил, как стал постепенно погружаться в глубокий сон. Шаклз позволил себе на некоторое время перехватить контроль над ослабевшим телом Саволайна, чтобы донести его до кровати, где он снова передал управление окончательно заснувшему Францу. Не желая тревожить своего близкого родича Дэспертар дал телу Шенера отдохнуть.
Он понимал, что несмотря на примирение Франц с трудом примет его теорию и труды, но в конце концов и Дэспертар готов был пойти с Саволайна на уступки.
Хватит с него бесконечной вражды со своим единственным другом и гонки за контроль над несчастным человеческим телом.
***
Шэйлоккейн. Западный полицейский участок.
Происходившая сейчас в кабинете Элиаса ситуация была настолько странной и сюрреалистичной, что не поддавалась никакой логике и никаким объяснениям. Кто же мог подумать, что всё дойдёт до такого абсурда, когда троица бывших друзей в одно мгновение станет друг другу врагами, хотя на первый взгляд ничего не предвещало этому. Как вообще всё к такому пришло, если не было никаких предпосылок или предостережений? Ведь это был обычный день…
По крайней мере в таком ключе сейчас размышлял раненный Элиас: глава государственных организаций едва держался на ногах, в глазах уже начало мутнеть, руки трястись и только несгибаемая стальная воля помогала пальцам удерживать пистолет. Однако несмотря на наличие тяжких огнестрельных и колотых ранений по всему телу Лехтонен отказывался проигрывать и сдавать позиции, хотя и понимал, что здесь ему не удастся победить.
Шансы действительно были не на его стороне: суперагент с одной стороны и вооружённая до последнего кармана подчинённая Элизен представляли куда большую угрозу. Элиасу повезло лишь в том, что они были враждебны друг другу и в те моменты, когда Килобайт был готов упасть замертво, враги своевременно переключались друг на друга, позволяя главе отдышаться и восстановиться.
Неизвестно, как долго продолжался этот бой, но настал момент, когда истощённые стороны решили взять передышку и замереть друг напротив друга. К этому моменту Килобайту удалось привести в чувство Фредли и тот встал вместе со своим лидером на одной стороне, готовый в случае чего защитить главу; о сохранности Райдара и Гарруса шеф не мог быть уверен и проверить их он тоже не мог: суперагент и подчинённая девушка отреагируют на любые попытки Лехтонена подойти к своим сослуживцам.
Поэтому оставалось только молчать. И просчитывать дальнейший план действий. И ожидать прибытия Мариэтты, которая будет здесь с минуты на минуту. Интересно, скоро ли подойдёт Джейкл? Хотя даже он, сильнейший не супер агент, мало что сможет сделать против двух враждебных элементов…
— Почему? Я просто не могу понять — почему?.. — начал Элиас, дыхание которого по-прежнему было сбивчивым и прерывистым. — Какая чертовщина толкнула вас в эту пучину? Это тоже влияние Шарни? Нет, она знать и не слыхала о вас персонально. Но тогда что? Как я мог всю свою жизнь проработать с… — он запнулся, — крысами и предателями?
