К сожалению или к счастью Ритари был не из слабых, немощных головорезов, его воля к жизни была невероятна сильна даже в столь непонятном состоянии. Выйдя из блаженного анабиоза Сиканена скрутило несколько неестественно сильных болевых вспышек, едва вновь не отправив его сознание в радужный мир собственных мечтаний. Горящее, простреленное тело, находящееся неизвестно, что может быть хуже?..
В следующее мгновение Ритари словно окатило чем-то ледяным, наглухо испаряя, будто смывая всю накатившуюся боль. От этой волны захотелось открыть глаза и, наконец, вернуться в реальный мир… Что Сиканен через несколько секунд и сделал.
«И где я нахожусь?» — стало первой мыслью проснувшегося боевика.
Он попробовал осмотреться и пошевелиться. Последнее сделать не удалось по той причине, что парень был прикован к стулу и закован в наручники; беглый осмотр комнаты не дал никаких результатов, кроме ярко горящей лампы и освещаемого ею стола. Но вот в поле зрения попала какая-то фигура… нет, не одна: их было много.
Через секунду одна из этих фигур направила лампу прямо на связанного Ритари, от чего тот прикрыл глаза, медленно привыкая к яркому освещению в тёмной комнате. Ему даже удалось увидеть несколько фигур…
«Почему не удивлён?» — в реальности боевик закатил глаза.
— Приветствую. В полицейском участке, — иронии в голосе Джейкла хватило бы на миллионы условных бокалов.
— Романтичнее было бы в постели с твоими двоюродными родственниками, — огрызнулся Сиканен.
А как всё хорошо начиналось! От шефа пришло уведомление о задержании одной конкретной полицейской машины с последующим её изъятием и пленением всех находящихся в ней. Для "Чёрного беса", который пару дней назад взорвал целый штаб Муста Кульхаммас, это оказалось настолько, казалось бы, лёгким делом, что в голову сразу прокрались подозрения: не может быть так всё просто!
Что ж, в этом он не ошибся…
— Ого, уже теперь двоюродные, а не прямые? Вы эволюционируете, смотрю. Но назад, — не удержался от издёвки Мэйнайо… через секунду приблизившийся к боевику. — А теперь, дружище, давай поговорим о том, да о сём, как порядочные люди?
«Да пусть идёт в задницу — хера с два я ему что-либо скажу» — таковыми были мысли Ритари.
— Дай мне одну объективную причину с тобой говорить? — сказал боевик.
На несколько секунд агент замолчал, прежде чем достать из-под стола какой-то пульт и включить телевизор. На нём были изображены… напарники Сиканена! Обгорелые, изрешечённые пулями, однако по-прежнему живые… но в одно мгновение это могло перемениться: даже дурак бы понял тот намёк, который оставил молчаливый Арканцев.
В сердце что-то неприятно защемило: это было уже слишком…
— А ещё себя спецслужбами называете. Вы такие же бандиты, такие же террористы, но хуже и подчиняетесь государству. Корсары, но такие, что лучше бы вас вовсе не было. Теперь я полностью понимаю, о чём говорил мой шеф, — высказался прикованный к стулу парень.
— Кстати, о вашем шефе, — невзначай переключился Мэйнайо, — кто он?
— А вы будто не знаете, — улыбнулся парень. — Виндиго, кто ж ещё?
— Дэспертар?
— Ждёт, — коротко заявил боевик.
Агент немного поразмыслил, но принял ответ. Он выключил телевизор пультом, после чего встал из-за своего места и зашёл Ритари за спину. Тем не менее никаких больше действий Арканцев не предпринимал, лишь нервировал и раздражал боевика постоянными шагами из стороны в сторону. Напрягали и другие присутствующие здесь фигуры, не принимающие участия в допросе, но можно было не сомневаться, что в случае чего они присоединятся в любой момент.
Через минуту спецназовец прервал молчание:
— При помощи чего вы делаете это?
— Чего? — недопонимает Ритари.
— Откуда у вас настолько точный план? Куда и как надо бить? Расположение всех баз остальных группировок? Военных лагерей? Полицейских участков? Кто или что вами руководит? А те наёмные формирования с вами заодно или отдельно?
— Пф, — закатил глаза вновь Сиканен. — Ещё скажи мне сдать собственного шефа и ещё моих живых ребят, тогда точно разревусь крокодильими слезами и всё расскажу. Нет уж, иди на хер. Желательно мелкий, на большой ты не тянешь.
— Раскас передаёт привет, — рука Мэйнайо мягко легла на голову Сиканена. — С дикого синигиума.
Ладонь Джейкла засветилась, отдавая всё большим теплом и жаром, от которого волосы привязанного боевика моментально вспыхнули и загорелись. Тот закричал от боли, но Джейкл, игнорируя крики, усилил напор, заставляя обожжённую кожу и униформу загореться вновь. Аналогичным образом загорелись и наручники, но плавиться они не спешили, вместо этого поджарив руки до обугленных разводов.
Но всё это было мелочью в сравнении с тем, что из организма под действием таких температур начала испаряться вода, уступая дорогу обезвоживанию. Крики переросли в непонятные хрипы и кашель. Казалось, что он ещё немного — и он заживо сгорит…
