Смерть шла по пятам за ним, смерть, казалось, подстерегала его за каждым поворотом дороги, в каждом доме на его пути, в каждом встречном прохожем, который мог оказаться гитлеровцем или полицаем. И хотя Роман научился лгать и выдавать себя за украинца, называя вымышленную фамилию, он знал уже, что у него типично еврейская внешность, и понимал, что полицаи скорее всего не поверят ему.
Он старался не заходить в деревни, спал где попало, ел что придется и все время опасался роковой встречи с полицией. И все-таки она произошла два или три дня спустя. Полицай встретил мальчика неподалеку от Жабинки и, внимательно вглядевшись в его лицо, повел с собой.
Они пришли в Жабинку, одно название которой в те дни внушало людям ужас: именно сюда свозили «восточников» из окрестных деревень, и за окраиной этого местечка происходили массовые расстрелы. А когда они оказались перед начальником жабинской районной полиции – известным на всю округу палачом, – Роман понял, что судьба его решена.
У начальника полиции сидела какая-то женщина – молодая и красивая. Полицай, который привел Романа, прервал их беседу и доложил о задержанном. Мельком взглянув на мальчика и задав ему для проформы два или три вопроса, начальник полиции молча сделал своему подчиненному знак, и Роман догадался, что этот жест обозначает его смерть. Полицай толкнул Романа автоматом, приказывая идти к дверям, но их остановила женщина, сидевшая у стола.
Она вдруг стала просить начальника полиции отдать ей этого мальчика, чтобы он помогал ей дома по хозяйству. Роман заметил, что просьба эта не пришлась по душе начальнику полиции, но он все же не отказал женщине и отпустил полицая.
Женщина привела Романа к себе домой. Она оказалась жительницей Жабинки, полькой по национальности, Флорией Будишевской. Жила она с сестрой и сыном Марианом, однолетком Романа. Пожалев мальчика, она взяла его совсем не как работника по дому, а для того, чтобы он рос и воспитывался вместе с ее сыном. И Роман, находившийся на волосок от смерти, неожиданно для себя попал в дом, в семью, к женщине, которая была с ним ласковой и доброй и во многом заменила ему в это тяжкое время погибших мать и сестру.
Влияние Будишевской на начальника полиции объяснялось просто: в ее доме долго жил важный немецкий чиновник, покровительствовавший своей хозяйке. И Флория порой ловко пользовалась его поддержкой. Ей удалось спасти от расстрела несколько семей «восточников», она не раз помогала попавшим в беду русским. А потом Роман заметил, что к его приемной матери иногда ночами ходят какие-то непонятные люди, с которыми она разговаривает наедине, полушепотом, и стал догадываться, что Будишевская связана с партизанами.
Мало-помалу прекратились расстрелы. Пришли известия о разгроме немцев на Волге, постепенно изменился тон газет, и стало ясно, что Советская армия теснит врага. Уже по-другому вели себя полицаи – видимо, они начали подумывать о возможном исходе войны и о своей будущей судьбе. Все шире и активнее действовали в окрестных лесах партизаны. Воскресли, оживились надежды людей на скорое освобождение.
Летом 1944 года жители Жабинки наконец услышали долгожданный голос фронта – дальний гул канонады, доносившийся с востока. И тогда Роман Левин решил идти навстречу наступающим советским войскам. Флория Будишевская и Мариан проводили его в дорогу. Верующая католичка, Флория на прощание благословила мальчика и надела ему на шею маленький серебряный медальон-иконку. Поблагодарив свою спасительницу, Роман ушел и вскоре оказался уже по ту сторону фронта, в деревне, освобожденной Советской армией.
А когда немного позже была освобождена вся Брестская область, он узнал, что через несколько дней после его ухода Флория Будишевская была арестована гестапо – видимо, ее связи с партизанами стали известны немцам. Ее увезли в Брест и расстреляли накануне освобождения города.
Роману вскоре удалось найти своего отца – он ушел из Бреста в первый день войны вместе с войсками и остался жив. Мальчик жил сначала с ним, а в девятнадцать лет стал самостоятельным. Он работал на заводе в Одессе, потом переехал в Харьков, обзавелся своей семьей и заведовал клубом на одном из харьковских предприятий. Несколько лет назад ему после долгих поисков посчастливилось разыскать сына Флории, Мариана Будишевского, который сейчас работает инженером в Варшаве. Названые братья постоянно переписываются и надеются встретиться.
В эти послевоенные годы обнаружилось поэтическое дарование Романа Левина. Сейчас он член Союза писателей Украины, автор многих стихов и книжки «Цена счастья», изданной в 1958 году в Харькове. В этом сборнике есть стихотворение «Медальон». Я привожу его в заключение своего рассказа не из-за художественных достоинств этих стихов (с тех пор Роман Левин сильно вырос как поэт), а как стихотворный документ, своего рода поэтическую военную автобиографию мальчика из Бреста.
Медальон
