Несколько лет назад ушел от нас бывший врач Брестской крепости, доктор медицинских наук ленинградец Юрий Викторович Петров. Не стало одного из братьев-близнецов, сражавшихся в Брестской крепости, – Николая Исполатова – ленинградского педагога, брестского старшины Михаила Игнатюка, Соса Нуриджаняна из Еревана, Андрея Кастрюлина из Азербайджана, Николая Санжиева из Калмыкии и некоторых других.
И все же пока еще чаще, чем эти печальные вести, доходят до нас свидетельства новых побед и свершений бывших защитников крепости-героя, которые по-прежнему в большинстве своем стоят в трудовом строю народа.
Орденом Ленина был награжден бывший сержант Брестского гарнизона, а ныне профессор Алма-Атинского университета Владимир Иванович Фурсов. Уже народным артистом РСФСР стал Николай Степанович Белоусов, играющий теперь на сцене Тульского драматического театра. Новая пьеса Алеся Махнача о детях, участвовавших в обороне крепости, поставлена на сценах нескольких театров юного зрителя. Не сходит с заводской Доски почета в Брянске имя лучшего токаря, ударника коммунистического труда Петра Клыпы. Военкомом одного из крупных районов города Днепропетровска стал Герой Советского Союза Михаил Мясников. Работает над своими воспоминаниями постаревший, но еще не сдающийся возрасту и болезням Петр Михайлович Гаврилов. Ушли на заслуженный отдых, но ведут большую общественную работу Александр Санин в Омске, Константин Касаткин в Ярославле…
Героический гарнизон Брестской крепости живет и борется.
Ему выпало своими глазами увидеть такой полный успех дела, на которое он потратил всю свою сознательную жизнь, узнать на себе такую популярность, о какой писателю, собственно, даже и мечтать неприлично и какая в наше время достается только поп-звезде или шумному политику. По улице с ним невозможно было ходить ни в провинции, ни в Москве – люди тыкали пальцем, заговаривали, трогали. Его это не смущало, он чувствовал себя как рыба в воде. Сначала радовался, потом привык. Он умер в шестьдесят лет от рака легких в больнице на Волоколамском шоссе и тотчас после смерти провалился в забвение столь же полное, каким был успех при жизни.
Летом 1955 года он рассказал по радио, как искал участников обороны никому в ту пору не известной Брестской крепости. Передачи вызвали ошеломляющий поток писем, и почти каждое несло в себе трагическую судьбу и вопль о помощи. Розыск забытых Богом и людьми героев войны и восстановление справедливости стали на много лет его работой и содержанием передачи «Рассказы о героизме», которую он постоянно вел на телевидении.
Он умер в 1976 году. Следы его деятельности исчезли с поверхности или, вернее сказать, в сознании толпы перестали связываться с его именем. Не сохранились радио- и телепередачи, их не найдешь в архивах. И, наконец, главное, что должно оставаться от писателя, – книги, а в применении к нему прежде всего
Странная судьба у этой книги. После шумного успеха, переизданий, перевода на полтора десятка языков, после Ленинской премии набор ее был рассыпан по распоряжению Суслова в связи с тем, что один из ее живых героев, Самвел Матевосян, был исключен из партии за злоупотребление служебным положением. Последним документом, который отец диктовал в больнице, зная, что умирает, было письмо в защиту Матевосяна. Обвиняя партийного следователя в предвзятости (а Матевосян был любимцем прежнего хозяина республики, за что и поплатился при новом), он пуще всего настаивал на том, что никому не дано зачеркнуть фронтовое прошлое Матевосяна, возглавившего в крепости первую штыковую атаку, немногочисленные участники которой еще были в живых (сегодня – ни одного).
Не успел отец умереть, как я стал с удивлением обнаруживать, что на разных этажах политической системы – той самой, что присудила премию и создала в крепости внушительный мемориал, – книга и само имя автора вызывают глухое, но стойкое недоброжелательство. Сначала майор из Главного политуправления как бы нехотя заметил в разговоре, что книга далеко не бесспорна и что отец сам виноват, потому что доверял людям, не заслуживающим доверия. Потом на Урале от знакомого офицера я узнал, что книгу изъяли из библиотеки части по распоряжению свыше. И, наконец, человек, работавший в то время в подмосковном райкоме, рассказал мне, что приезжавший инструктор ЦК вполне официально сообщил лекторам сети партийной пропаганды, что имеются документы, уличающие Смирнова в подтасовке фактов, что он выдумывал героев и приписывал им подвиги, которых они не совершали. Благо, Смирнов был уже в могиле и ответить не мог.
