Донал прибыл на место как раз в начале третьей смены, как и было указано в приглашении, но вечеринка, похоже, уже была в разгаре. Резиденция была ярко освещена, огни иллюминации практически затмевали звездный свет Скопления и заставляли отступить межгалактическую темноту. Гости в роскошных нарядах стояли в крытом патио или прогуливались по ведущей к зданию аллее. Особняк, расположенный на отвесном прибрежном склоне, отбрасывал отражения своих огней на тихие воды залива Старбрайт, который отделял это место от города Кинкэйда, протянувшегося на другом берегу до самого горизонта.
Едва Донал ступил из флаера на пластобетон посадочной площадки, его встретил слуга в серой с золотом ливрее, который проверил его приглашение и, улыбнувшись, профессиональным жестом указал:
— Прошу сюда, сэр.
Титул «губернатор» определенно остался с прежних времен, когда в Скопление Стратана впервые пришли люди, двигавшиеся вдоль Восточного Рукава к внешним пределам Галактики. Уже два столетия Скопление было независимым государством, но Конфедерация сохранила большинство рангов, титулов и формальностей первых тридцати шести колоний. Обретение независимости произошло совершенно мирно; большинство граждан Конфедерации скорее
Интересно, размышлял Донал, пока слуга вел его к высоким, украшенным резными панелями дверям, как сильно люди, по крайней мере здесь, на Мюире, привержены иллюзиям прошлого. Губернатор Реджинальд Чард обладал такой же абсолютной властью, как любой другой правитель в истории, управляя миром с населением в полмиллиарда человек и отвечая лишь перед маленьким и в основном послушным ему Советом и Законодательным Собранием, которые только и делали, что ставили печати под его указами да иногда спорили с народными представителями и местными управляющими. Кроме того, он был старшим членом Совета Конфедерации Стратана, мягкой и слабой диктатуры, которая объединяла под своей властью тридцать шесть миров. Но зависимой или суверенной является Конфедерация, на самом деле не так уж важно, пока Мюир и Скопление Стратана являются участком управляемого людьми космоса.
Это было чем-то вроде игры, средством самообмана, позволявшим верить в то, что ты являешься частью чего-то большего… и более безопасного.
Большой приемный зал губернаторской резиденции озарялся живым светом и переливами цветов, отражавшимися от причудливых женских украшений и медалей и орденов на костюмах мужчин. Пол представлял собой гигантскую мозаику — изображение Галактики из точки, удаленной от Ядра на десяток тысяч световых лет.
Возможно, с изумлением подумал Донал, это для них вовсе и не игра. Похоже, люди здесь, на одиноком аутпосте человечества, бессознательно пытаются отгородиться от Вечной Ночи, заполнить свой маленький замкнутый уголок вселенной светом и забыть о пустоте бездны. Стоя, гуляя или танцуя на изображении Галактики, они, казалось, заявляли права на все триста миллиардов ее звезд, подобно человеку, который, сфотографировав океан, думал, что владеет им и всеми его сокровищами.
— Выпьете, сэр? — Другой слуга, на этот раз в белом, с выверенным полупоклоном предложил ему бокал на серебряном подносе.
Донал, кивнув, принял бокал. Еще в холле его дружески приветствовали несколько мужчин и женщин.
Круговорот знакомств заставил его слегка растеряться, пока он пытался запомнить имена и лица, расточая обычные в обществе любезности. «Когда вы прибыли на Мюир?», «Что вы думаете о Кинкэйде?», «Где вы были, когда служили в Конкордате?»
