– Что это такое, как ты думаешь? – тихо спросила моя хозяйка.
Я протянул:
– Карот, в переводе с французского, означает морковь. Значит, эта еда, скорей всего, просто морковные котлеты, утопленные в подливке, основной частью которой, очевидно, является чеснок. Уж больно благоухает. Ну что, рискнем? Я лично не голоден, есть совсем не хочется.
– Мне тоже! – воскликнула Нора и попыталась приподнять блюдо.
Но огромная фарфоровая емкость была слишком тяжелой для ее рук.
– Бери ты, – приказала хозяйка.
Я подхватил блюдо. Подливка, налитая до самых краев, колыхалась в такт движениям.
– Осторожней, – пробормотала Нора, – не расплескай!
Не успела она закрыть рот, как я, споткнувшись о провод торшера и чуть не упав на пол, накренил блюдо. Вмиг у меня в руках оказалась пустая посуда. Все морковные котлеты вперемешку с подливкой рухнули на ковер.
– Катастрофа, – прошептала Нора, – сейчас Лена явится.
– Делать-то что? – испугался я. – Эх, жаль, собачки нет знакомой. Привести бы, мигом съела.
– Глупей ничего в голову не пришло? – прошипела Нора. – Где я тебе собаку возьму?! И потом, что же это за несчастное животное должно быть, чтобы лопать морковь пополам с чесноком!
– Извините, – промямлил я, – больше ничего на ум не идет.
Вдруг лицо Элеоноры посветлело:
– Придумала!
– Ну?
– Быстро садись сверху!
– Куда? – оторопел я.
– На подливку с морковкой!
– Зачем?
– Я скажу, что ты подвернул ногу и упал. Пошлю Ленку в аптеку за эластичным бинтом. Она медлительная. Пока туда сползает, пока обратно приплюхает, мы все и успеем убрать, понял?
– Но я не хочу садиться в подливку, – только и сумел сказать я.
– У тебя нет выбора. Если Ленка поймет, что мы хотели выбросить ее стряпню, последствия будут ужасны.
– Но я испачкаюсь, – слабо сопротивлялся я. – И потом, раз вам в голову пришла такая замечательная идея, отчего бы ее не осуществить самой.
– Послушай, – зашипела Нора, – некогда препираться. Смею тебе напомнить, что я нахожусь в инвалидном кресле, и потом, блюдо опрокинул ты. Это из-за твоей неловкости мы оказались в идиотском положении.
Делать нечего, пришлось плюхнуться на чесночное море с морковными островами. Нора пробормотала:
– Сними пиджак и брось на колени, теперь расправь, ага, вот так!
Потом она громко запричитала:
– Ну, как же ты так неаккуратно, осторожней надо, следует под ноги смотреть!
– Чего случилось? – поинтересовалась Ленка, внося поднос, на котором стояли вазочки с чем-то белым.
– Да вот, – замахала руками Нора, – съели мы твою восхитительную карот под соусом фонтенбло…
– Фонтанэ, – поправила домработница, оглядывая стол.
– Ну, да, извини, значит, проглотили в один миг, а потом Ваня встал, споткнулся о шнур и упал. Похоже, ногу растянул. Придется тебе за эластичным бинтом бежать в аптеку. Уж извини, что так вышло.
– Экий вы неловкий, – укоризненно сказала Ленка, – надо глядеть, куда идешь!
– Давай бегом в аптеку, – поторопила Нора.
– А зачем? – пожала плечами Ленка.
– За бинтом эластичным, ногу перетянуть надо.
– Так у меня в комнате есть, сейчас принесу, – сообщила горничная и, тяжело ступая, ушла.
– Кто бы мог подумать, что у нее имеется эластичный бинт, – пробормотала Элеонора, – специально ведь такую вещь назвала, уверена была, что нет в аптечке…
– И как теперь поступить? – поинтересовался я и слегка поерзал в подливке.
Было мокро, скользко, холодно и крайне некомфортно. Нора не успела ответить, потому что в комнату вернулась Лена. В руках она держала белый рулон.
– Ну, – дружелюбно предложила домработница, – давайте затяну как следует.
– Ой, нет, – испугался я, – не подходи ко мне.
– Придется тебе, Лена, за баралгином бежать, – вздохнула Нора, – в аптеку. Видишь, дело какое, ему следует обезболивающее дать.
– Так у нас есть, в таблетках, – мигом отозвалась Ленка. – Помните, мне прописали от радикулита, сейчас принесу.
– Эй, постой, – попыталась спасти положение Нора, – в таблетках не подойдет, надо в ампулах, чтобы быстрей подействовало!
Лена замерла на пороге, потом поинтересовалась:
– Вы уколы делать умеете? Я нет.
– Я тоже, – призналась Элеонора.
– Зачем тогда нам ампулы?
– Выпьет, они действуют сильней, чем таблетки, быстрее боль снимут, видишь, как он мучается.
Сказав последнюю фразу, Нора уставилась на меня в упор.
Я уже собирался спросить: «Что вы на меня так странно смотрите?» – как хозяйка четко повторила:
– Бедный Ванечка, тебе так больно, прямо сил нет смотреть!
Сообразив, что к чему, я застонал:
– А-а-а-а…
– Ну надо же, – всплеснула руками Ленка, – прямо невмоготу, да?
– О-о-о-о…
– Ладно, ладно, сейчас схожу.
– Деньги возьми, – обрадовалась Нора, – кошелек в прихожей.
– Зачем они мне? – удивилась кухарка.
– Тебе в аптеке просто так ничего не дадут!
– А к чему мне аптека?
– Послушай, дорогая, – вскипела Элеонора, – только что мы договорились: бежишь за ампулами баралгина, видишь, как Ванечка исстрадался.
– У-у-у-у, – на всякий случай взвыл я.
– Ну, давай быстрей…
– Не надо в аптеку идти, у меня есть это лекарство.
– У тебя таблетки, а надо АМПУЛЫ!!!
– И стекляшки имеются, в холодильнике лежат.
– Откуда? – оторопела Нора.
