– Точно, – подтвердила Ленка, – я подошла к администратору и спросила: «Жидкость для фламэ есть?» Тот, правда, серость, не понял сначала, о чем речь. Пришлось по-простому объяснить: утку зажечь надо, чем облить? Ну он меня и подвел к стеллажам, сказал: «Словно факел вспыхнет».
– Да уж, – покачал головой Максим, – и впрямь полыхает, чисто нефтяная скважина, ты ничего не перепутала? Может, керосинчику плеснула?
– Я, – гневно заявила Ленка, – никогда ничего не путаю!
– Есть-то ее как? – недоумевала Нора. – Ведь не притронуться!
– А меня другой вопрос смущает, – прищурился Максим. – Ладно, ее облили и подожгли, но ведь ничего не получится. Снаружи обуглится, а внутри сырой останется!
– О боже, – закатила глаза Ленка, – вы, конечно, самый сообразительный у нас! Прямо Кричевский!
– Кто?
– Кричевский!
– Наверное, ты хочешь сказать Лобачевский?
– Какая разница, – подскочила Ленка, – не умничайте, может, вы лучше всех жуликов ловите, только в кулинарии ничего не смыслите. Уточку сначала запекают, а потом, готовую, перед подачей на стол поджигают!
– Зачем? – вопрошал Макс. – Бедная птичка, сначала напихали в нее нечто, совершенно не гармонирующее с мясом, потом пекли, затем жгли, за что такие мучения животному?
– Утка не птица и не животное, – гневно заявила Ленка.
– Кто же она? – заинтересовался приятель.
– Утка, – рявкнула Ленка. – Утка – это утка!
– Оригинальное высказывание, – хихикнул Макс, – сам понимаю, что это не корова. Но к какому виду она принадлежит?
– Хватит вам, Дарвины, – прервала спор Нора. – Лучше скажите, как потушить сей кострище? Лена, действуй.
– В книжке написано: фламэ тухнет само. Вроде жидкость моментально сгорает, за пару секунд.
– Это, – ткнул Максим пальцем в весело пляшущие языки пламени, – фурычит уже давно, гляньте, там сплошной уголь получился.
Ленка набрала полную грудь воздуха и дунула. Огонь вспыхнул сильней.
– Может, водой плеснуть? – показала Нора на бутылку «Святого источника».
– Мокрое есть невкусно, – рассердилась Лена. – Между прочим, я готовила блюдо четыре часа вовсе не для того, чтобы вы его утопили.
– Ты предпочитаешь увидеть свой шедевр сожженным? – захохотал Максим.
Ленка не успела ничего ответить, потому что утка вдруг издала странный звук, похожий на треск и хрюканье одновременно.
– Что это? – изумился я.
– Предсмертный вопль, – пояснил Макс.
Он хотел было продолжить, но поднос, на котором покоилась тушка, внезапно полыхнул.
– Ой, мама! – взвизгнула Нора и схватилась за бутыль с водой.
Поздно. Огненная дорожка понеслась по скатерти. Все, кроме Норы, вскочили с места и забегали. Максим топтал ногами огоньки, падающие на ковер. Нора лила минералку в бушующее пламя, Ленка лупила утку посудным полотенцем. Жаркие полоски огня носились по всей столешнице. И тут раздался звонок в дверь. Я бросился в прихожую. Ленка метнулась на кухню.
Вслушиваясь в вопли, доносившиеся из столовой, я распахнул дверь и обнаружил на пороге соседа, мужика лет пятидесяти, которого весь дом зовет Леликом.
– Иван Палыч, – занудил он, – дай сигаретку, неохота в ларек бежать.
– Не до вас сейчас! – нервно воскликнул я, краем глаза наблюдая, как Ленка тащит в комнату ведро с водой.
– Что стряслось? – начал любопытствовать Лелик.
Я уже хотел выставить его, но тут из столовой раздался крик. Бросив Лелика, я кинулся на звук.
Посреди комнаты стоял мокрый с головы до ног Максим.
– Какого черта ты облила меня ледяной водой? – вопрошал он у Ленки.
– Извините, промахнулась, хотела на стол попасть.
– Мы его уже успели потушить без тебя!
– Простите.
– Что вы тут делаете? – полюбопытствовал Лелик. – Шашлык жарите?
– Почти, – вздохнул Макс, снимая свитер, – из утятины. Вон, на том, что было когда-то столом, лежит то, что недавно походило на птичку.
– Утка не птица, – завела Лена.
– Сделай милость, – попросил Макс, – принеси бутылку, где хранится жидкость для твоего… Как, черт возьми, блюдо называется?
– Фламэ!
– Неси!
Ленка ушла.
– А почему не на кухне печете? – недоумевал недалекий Лелик.
– Они еще в ванной козу держат, – сообщил Макс. – Шутники.
Лелик замер с открытым ртом.
– Вот, – сообщила Ленка, потрясая довольно большой емкостью из темно-зеленого стекла, – жидкость «Птоломей».
– Как? – восхитился Макс и выхватил у кухарки из рук бутылку. – «Птоломей»? Бьюсь об заклад, на этом заводе сидят двоечники. Они явно имели в виду Прометея, насколько помню, это он баловался с огнем и доигрался. Однако какая убойная штучка! Теперь понятно, почему птичка весело полыхала.
– Утка не птица, – с тупым упорством повторила Ленка, – каждому известно. Не птица.
– А кто?
– Пернатое!
– Ой, держите, сейчас упаду! – развеселился Макс. – Лена, ты гениальный зоолог.
– Хочешь сказать, что утка не пернатое? – пошла в атаку кухарка.
Лелик в ужасе оглядывал пейзаж. Я только диву давался. Ужин сгорел дотла, скатерть пропала, на ковре образовались прожженные проплешины, стол обгорел, хорошо хоть квартира цела осталась, а эти психи спорят, к какому виду относятся утки. Да хоть к аллигаторам! И почему молчит Нора?
– Лена, – ожила хозяйка, – ты этикетку видела?
– Нет.
– Так прочти, поинтересуйся.
