Мои мысли о внешнем виде прервала череда семейных портретов, развешанных по стенам. Их было так много, что мне стало не по себе. Сразу подумала о такой оптической иллюзии, как следящие глаза картин. К счастью, у этих картин были совершенно обычные глаза.
Но от их количества было только хуже. Как будто кто-то в этой семье пытался напоказ выставить то, что они полноценная благополучная и счастливая семья. Только обычно при таких показухах изнутри все ровно наоборот. Гнилая вонючая слизь в красивой яркой обертке.
Вот на меня с портрета смотрит улыбающийся Игорь подростковых времен. Художник даже зачем-то нарисовал пубертатные прыщи. Рядом молодая и идеальная Марина. Блестящие волосы, великолепная укладка, белоснежная улыбка. Она как будто ни на день не постарела. Но, имея такое количество денег в распоряжении, это неудивительно.
Над портретами Марины и Игоря – Александр. Как венец и глава этой семьи. Тут явно есть какая-то тайна или что еще очевиднее – драма. Кто-то кому-то изменяет, брак держится на волоске, но для всех вокруг это самая счастливая семья.
Алиса открыла передо мной дверь. Я не успела даже рассмотреть этот коридор, она меня почти втолкнула внутрь. Но я отметила для себя, что за теми тремя дверьми рядом наверняка хозяйские спальни. Или что-то вроде гостевых.
В кабинете царил полумрак. Домработница прошла к окну и отдернула плотные шторы. Она кивнула на кресло за столом. Мягкий солнечный свет падал сквозь тонкий прозрачный тюль. В лучах задорно плясали пылинки. Было видно, что за кабинетом тщательно ухаживают, протирают пыль и поливают цветы на подоконнике. Как будто даже отсутствие Кострова продолжало окутывать это помещение любовью и теплом. Я опустилась в кресло. Да, такая жизнь мне явно по душе.
– Думаю, Александр будет не против, если вы здесь поработаете. Он часто пускает в свой кабинет гостей или друзей. Игорь тоже, когда остается на какое-то время, работает здесь. Только я вас очень прошу, ничего не трогайте. Вдруг что-то порвете или сломаете. А Александр очень трепетно относится к своей коллекции книг. – Алиса хищно улыбнулась и собралась выйти, но остановилась в дверях. – Вам принести что-нибудь? Перекусить или выпить?
– Кофе. Крепкий черный и без сахара, пожалуйста. – Я наклонилась к столу, подставила под голову руки и принялась думать, в каком порядке действовать.
Мне нужно сначала перевести дух и сложить в голове все, что так сильно не хотело укладываться. Также нужно попросить линейку или рулетку, чтобы измерять размеры ног подозреваемых. Я почти на сто процентов уверена, что раскрыла это дело, подозреваемый у меня уже на крючке. Только вот надо что-то с этим делать и вывести Ивана на чистую воду. Хотя, может, конечно, я тороплюсь с выводами?
Я встала из кресла и стала осматривать кабинет, прежде чем приступать к работе. Сначала разгрузить голову, потом думать. Особенно после всего произошедшего.
Эту комнату явно проектировала не хозяйка дома. И это было прекрасно. Вместо аляпистых нахваливаний их богатства и тыканья носом в то, что семья может себе позволить мрамор и дорогое дерево, в комнате было достаточно сдержанно.
Лакированные дубовые книжные шкафы, заполненные разномастными книгами. Тяжелый темный стол из массива красного дерева, покрашенного темным лаком. Элегантные коричневые кресла из мягкой кожи. И посреди комнаты лежал черный круглый ковер. Этот стиль мне понравился явно больше, чем то, что вытворяла мать семейства. Я даже подумала прикупить похожий ковер себе в квартиру. Но стоило мне представить, как он будет выглядеть у меня дома, сразу же передумала. Не хочу превращать мою квартиру в мир ковров.
Алиса принесла мне чашку кофе, и я сразу пригласила ее поговорить. Хотелось разобраться побыстрее со всем этим делом. Учитывая, что она домработница, от нее можно получить много полезной информации. Она – уши и глаза этого дома. Никто не знает больше о семье и доме, чем сотрудники. Особенно домработницы, горничные и дворецкие.
Прежде чем начать задавать вопросы, я сделала один небольшой глоток кофе. Отвратительные на вкус напитки научили меня сначала пробовать, а потом решать, пить или не пить.
Кофе был великолепен. Выдержанный, крепкий, с легкой кофейной горчинкой. Где-то на последних нотках угадывалась сладость, но это точно был не сахар.
Я закрыла глаза от удовольствия и сделала еще один глоток. Подумалось, что он с карамелью или ванилью. Идеальный кофе, отличная обжарка.
– Итак, Алиса, вы знаете точное время и день, когда пропал брильянт?
– Честно признаться, я не знаю, когда именно. Утром восемнадцатого числа Марина Анатольевна закричала о том, что ее обокрали. Но ведь он мог пропасть и гораздо раньше.
– Во сколько все это происходило?
– Примерно в семь или в семь тридцать утра. Она плакала, нечленораздельно выкрикивала оскорбления, а потом позвонила Игорю.
– Что вы делали в этот момент?
– В момент, когда она истерила?
