А что было потом, вы уже знаете.
Я завизжала как ребёнок.
Люпен схватил ужа, снял с моей ноги и швырнул в дверь.
Но я продолжала вопить, и мистер Нельсон, раньше всех взбежавший по лестнице, недолго думая распахнул дверь.
Он увидел, что я стою на кровати и указываю на несчастного ужа, который явно искал, куда бы уползти и, конечно же, испугался гораздо больше меня. А Гораций Нельсон нисколько не испугался. Он взял каминную кочергу и, вняв моей просьбе не убивать ужа, вынес его из комнаты и выпустил в сад.
— Ушёл? — спросил Люпен, выглядывая из шкафа, куда успел спрятаться быстрее, чем Нельсон ворвался в комнату.
«Проклятье!» — подумала я. Совсем забыла, что вела себя в присутствии Люпена как избалованная городская девочка. От стыда я готова была провалиться сквозь землю.
— У тебя блестят глаза, когда волнуешься, — сказал Люпен и тем самым окончательно сбил меня с толку.
И прежде чем я успела сообразить, комплимент ли это, он с ловкостью кошки исчез за окном, только плющ прошуршал.
