— За лорда Дрэйка не волнуйтесь. Он человек разумный и обязательно во всём разберётся. Цветы тоже поберегите, возможно, вам самим пригодятся. А ещё у меня есть сомнения насчёт заключённых с Офелией сделок, и я собираюсь подробнее изучить этот вопрос.
Старый лорд застыл, а потом наградил жабьей улыбкой.
— Уж не знаю кто прополоскал тебе мозги, девочка, но ты не понимаешь, что я сильней. Сделки законны! А ты… — И опять: — Немедленно откажись от поступления! В противном случае я буду вынужден пустить тебя по миру!
Я даже наклонилась, чтобы ответить:
— А может по миру пойдёте вы, лорд Бертран?
Корифий не выдержал, грозовой тучей двинулся вперёд. Секретарь встрепенулся, а Нэйлз наоборот замешкался, словно не понимая, как противостоять этой силе.
— Уверен? — рявкнула я, обращаясь к несостоявшемуся биологическому отцу моих детей.
Я ударила вслепую:
— Кстати, а что бывает с теми, кто нападает на адептов пурпурного факультета?
Удивительно, но я угадала. Корифий резко замер, и тут же сделал шаг назад.
Повисла очень напряжённая, максимально неприятная пауза. Мы уничтожали друг друга взглядами, и я не собиралась отступать.
Бедный секретарь пребывал в абсолютном шоке. Кажется теперь мои слова о единственной возможности не казались сотруднику филиала бредом. Жалел ли он о поставленной печати? Надеюсь, что нет.
— Ты ещё передумаешь, — как итог, выдохнул Бертран. — Этот мальчишка… Детская любовь быстротечна, Алексия. Он обязательно тебя подведёт. Вот увидишь.
Я очень медленно, с широкой усмешкой, кивнула. А вместе с этим подумала — ну да, после такого выступления, после побегов и разбитых окон, вся столица непременно решит, что у нас с Нэйлзом роман.
И как с этим быть?
В мой неожиданный пессимизм вклинился Арти:
«Как? Очень легко. Я приму материальную форму, и ты продемонстрируешь роман со мной. Я, конечно, останусь для всех анонимом, каким-нибудь незначительным аристократом из очень далёкой провинции или соседнего государства. Но мы с тобой запросто затмим эту историю. Такие слухи организуем, что на три десятилетия хватит».
Кажется он шутил.
«Не смешно,» — резюмировала я.
Арти хохотнул, но как-то ненатурально.
«Отвянь,» — моя строгая реплика.
«Эх, девочка… Знала бы ты от чего отказываешься,» — тоном профессионального искусителя произнёс он.
«Заблокирую! Вот начну изучать магию, разберусь с основополагающими принципами и обязательно придумаю, как ограничить твои доступы».
«Пробуй!» — тут Арти по-настоящему повеселел.
А я вдохнула, выдохнула и прожгла взглядом спину покидающих кабинет врагов. Тот факт, что мы никогда не подружимся, был очевиден с самого начала.
Нэйлз, невзирая на победу, тоже сделался очень нервным, и причина была ясна. Даже моя молчаливая интуиция проснулась. Она не шепнула, а прямо-таки крикнула: после такого лорд Дрэйк убьёт не только племянника. Он убьёт всех!
Примерно то же время, северные провинции империи
Нехорошее предчувствие появилось у Дрэйка ещё вчера. Оно напоминало гвоздь, забитый в середину стула, только не до конца, а так, чтобы шляпка отстояла на несколько миллиметров.
Сядешь на такой правильно — не тревожит. А если немного сместишься, тут же чувствуешь дискомфорт, от которого хочется бегать по потолку.
Дрэйк по потолку не бегал, Дрэйк на него смотрел. Долго, пристально… Кажется, за последние сутки, только потолки и видел.
Разные! Белые, обшитые досками, каменные и тронутые плесенью. Тут, в северной провинции, куда высокий лорд отправился с короткой неотложной ревизией, в плане потолков был настоящий простор.
Конечно, в моменты подобного созерцания следовало размышлять о важном — о ключевом артефакте или случае с колонной. Но Дрэйк не мог. Его мысли разбегались тараканами, их распугивала тревога, которая поселилась внутри.
Минувшим вечером он даже хотел сорваться в столицу, желая проверить всё. Вообще всё. Даже появилась идея навестить личное убежище, отданное подопечной Нэйлза — ведь там, в теории, тоже может кое-что случиться.
Но…
Он взрослый человек. Блистательный маг. Такие как он неясным импульсам не поддаются.
Дрэйк и без этого сократил визит до минимума. Ревизия, призванная выявить воровство из казны, превратилась в этакую поверхностную прогулку. Но вернуться в столицу он действительно не мог.
А тревога не исчезала, нехорошее предчувствие становилось всё ярче. Ближе к обеду у Дрэйка ожил коммуникатор. Сначала пиликнул, потом тренькнул. При том, что доступ к этому каналу связи был у максимально ограниченного круга лиц, высокому лорду стало малость нехорошо.
Он хмуро открыл неудобную крышку коммуникатора, приложил палец к переговорному кристаллу и буркнул:
— Что?
— Ваша светлость, неотложные новости, — голос личного секретаря прозвучал напряжённо.
— Секретные? — Дрэйк помрачнел и покосился на собравшихся вокруг чиновников. Звонок застал его на совещании, в просторном кабинете, за длинным лакированным столом.
— Ну… Как сказать, — выдал совсем уж непонятное секретарь.
