Утромъ на третій день она прочла письмо. Мисъ Мэкнёльти гостила у ней, но лэди Юстэсъ ни слова не сказала ей о письмѣ. Она прочла его въ своей спальнѣ, а потомъ сѣла подумать о немъ. Сэр-Флоріанъ, отдавая ей брилліанты, чтобъ она надѣла ихъ на обѣдъ, который давался для нихъ, когда они проѣзжали чрезъ Лондонъ, сказалъ ей, что это брилліанты фамильные.
-- Оправа была сдѣлана для моей матери, сказалъ онъ:-- но это уже старо. Когда мы вернемся домой, они будутъ передѣланы.
Тутъ онъ прибавилъ какую-то супружескую шуточку о будущей невѣсткѣ, которая будетъ ихъ носить. Лэди Юстэсъ не знала навѣрно, можетъ ли она заключить изъ этихъ словъ мужа, что онъ отдалъ брилліанты въ полную ея собственность. Она во второй разъ говорила съ Мопусомъ, и Мопусъ спросилъ ее, есть ли какой-нибудь фамильный актъ объ этихъ брилліантахъ. Она не слыхала объ этомъ актѣ, и мистеръ Кэмпердаунъ о немъ не упоминалъ. Она читала письмо разъ двѣнадцать, а потомъ, поженски рѣшила, что безопаснѣе всего не отвѣчать.
А между тѣмъ она была увѣрена, что изъ этого выйдетъ что-нибудь непріятное. Кэмпердаунъ былъ не таковскій, чтобъ поднять такой вопросъ и оставить его безъ послѣдствій. Законныя мѣры! Что значатъ законныя мѣры и что эти мѣры могутъ сдѣлать ей? Можетъ ли Кэмпердаунъ засадить ее въ тюрьму, или отнять у ней имѣніе Портрэ? Она могла присягнуть, что мужъ отдалъ ей брилліанты, и могла придумать какія хотѣла слова, будто бы сопровождавшія этотъ подарокъ. Съ ними никого тогда не было. Она чувствовала, что она рѣшительно и страшно несвѣдуща не только въ законахъ, но и въ обычаяхъ, принятыхъ въ подобныхъ дѣлахъ. Господа Маубрэ, Мопусъ и Бенджаминъ были союзники, къ которымъ она должна была обратиться для руководства; но она знала, что Маубрэ и Мопусъ, Гартеръ и Бенджаминъ люди ненадежные, между тѣмъ какъ Кэмпердаунъ и сынъ и господа Гарнетъ тверды какъ скала и пользуются такимъ же уваженіемъ, какъ англійскій банкъ. Обстоятельства -- несчастныя обстоятельства -- заставили ее обратиться къ Гартеру и Бенджамину, Маубрэ и Мопусу, между тѣмъ какъ ей было бы такъ пріятно чувствовать, что вліятельные честные люди на ея сторонѣ! Она съ такимъ удовольствіемъ говорила бы съ своими друзьями о Кэмпердаунѣ и Гарнетахъ! Но спокойствіе, безопаснось и даже уваженіе могли быть куплены слишкомъ дорого. Десять тысячъ фунтовъ! Въ состояніи ли она отдать такую сумму?.. Она уже удостовѣрилась, что достать эти деньги будетъ очень трудно. Кагда она намекнула Бенджамину, что ему слѣдовало бы купить эти брилліанты, достойный ювелиръ вовсе не обрадовался этому предложеніе. Какая польза ей въ ожерельѣ вѣчно запертомъ въ желѣзномъ сундукѣ, который, почему она знаетъ, агенты Кэмпердауна могли унести во время ея отсутствія? Не лучше ли войти въ соглашеніе и отдать? Но какія предложатъ ей условія?
Будь у ней хоть одинъ другъ, съ которымъ она могла бы посовѣтоваться; другъ, съ которымъ она могла бы посовѣтоваться дѣйствительно по-дружески!-- не просто достойный уваженія человѣкъ, щедрый, великодушный, который посовѣтовалъ бы ей непремѣнно возвратить брилліанты. Дядя ея деканъ, кузенъ ея Фрэнкъ, старая лэди Фонъ непремѣнно подадутъ ей такой совѣтъ. Нѣкоторые люди ужасно великодушны, когда дѣло идетъ объ интересахъ ихъ друзей. Что если она спроситъ лорда Фона?
Мысль о второмъ супружествѣ конечно приходила въ голову лэди Юстэсъ и въ этой мысли, конечно, ничего не было дурного. Эта себялюбивая, жадная женщина, которая не могла рѣшиться отдать украденную вещь, которую она захватила въ свои руки, поддалась великой идеѣ -- отдать себя и все свое состояніе человѣку, который внушилъ бы ей великую страсть. Флоріана Юстэса она не любила. Она сидѣла возлѣ него, смотрѣла на его красивое лицо и читала ему стихи -- только за его богатство и потому, что для нея было необходимо пристроить себя хорошо. Онъ былъ очень хорошій человѣкъ -- великодушный, чистосердечный, съ рыцарскими чувствами, раздражительный, но не блестящаго ума джентльмэнъ, и она никогда не была въ него влюблена. Теперь она желала такъ влюбиться, чтобъ могла пожертвовать всѣмъ для своей любви. Пока такой любви еще не было въ ея сердцѣ. Она не видала никого, кто тронулъ бы ея сердце такимъ образомъ. Но она сознавала романическую сторону любви и была влюблена въ идею возможности влюбиться.
"Ахъ", говаривала она себѣ въ минуты уединенія: "будь у меня свой корсаръ, какъ я поджидала бы ладью моего возлюбленнаго, сидя на берегу морскомъ!"
Она была увѣрена, что можетъ любить такимъ образомъ.
