Но было бы также очень хорошо сдѣлаться женою пэра -- чтобъ имѣть возможность неоспоримо быть одною изъ знатныхъ лондонскихъ дамъ. Какъ вдова баронета, съ большимъ доходомъ, она была уже почти знатной дамой; но она очень мѣтко подмѣчала, что положеніе ея не совсѣмъ твердо. Семейства епископа и декана не совсѣмъ полагались на нее. Кэмпердауны и Гарнеты нисколько ей не довѣряли. Мопусы и Бенджамины были съ ней гораздо фамильярнѣе, чѣмъ съ настоящей знатной дамой. У нея доставало проницательности примѣчать все это. Выбрать ей лорда Фона или корсара? Въ лордѣ Фонѣ хуже всего было то, что самъ-то онъ былъ не великій человѣкъ. Конечно, онъ можетъ сдѣлать свою жену пэресой, но онъ былъ бѣденъ, имѣлъ кучу сестеръ, скученъ какъ ученая книга и кромѣ его пэрскаго титула, ничто не говорило въ его пользу. Еслибъ она могла найти пэра неженатаго, съ проблесками корсара! А пока что же она будетъ дѣлать съ брилліантами?
Въ это время у ней гостила мисъ Мэкнёльти, дальняя родственница старой лэди Линлитго, не имѣвшая ровно никакихъ средствъ къ существованію, но хорошаго происхожденія, порядочно воспитанная, среднихъ лѣтъ дѣвушка, какихъ много найдется въ Лондонѣ. Жить на счетъ своихъ друзей, каковы бы они ни были, было единственнымъ способомъ къ существованію, доступнымъ ей. Такую зависимую жизнь она не выбирала и не отвергала, но покорилась ей по необходимости -- она должна была выбрать или такую жизнь, или богадѣльню. Мысль о возможности зарабатывать себѣ хлѣбъ иначе, какъ ухаживать за богатыми друзьями, никогда не приходила ей въ голову. Она не могла дѣлать ничего -- она умѣла только одѣваться, какъ прилично порядочной женщинѣ, самымъ дешевымъ способомъ и стараться угождать. Въ настоящую минуту, положеніе ея было очень ненадежно. Она поссорилась съ лэди Линлитго и, вслѣдствіе этой ссоры, была принята своей старой пріятельницей Лиззи -- можетъ быть, вѣрнѣе было бы сказать: старой непріятельницей. Но Лиззи не обѣщала ей постояннаго пребыванія въ своемъ домѣ и бѣдная мисъ Мэкнёльти знала, что постоянное пребываніе у лэди Юстэсъ не можетъ назваться благополучіемъ. Мисъ Мэкнёльти была женщина честная.
Онѣ сидѣли вмѣстѣ въ одинъ майскій день въ маленькой гостиной дома въ улицѣ Маунтъ. Онѣ отобѣдали рано и теперь пили чай, намѣреваясь ѣхать въ оперу. Было шесть часовъ и еще очень свѣтло, но толстая цвѣтная занавѣсь единственнаго окна была опущена и двери притворены; комната имѣла вечерній видъ. Ожерелье цѣлый день такъ тяжело лежало на сердцѣ Лиззи, что она не могла направить свои мысли на тотъ воздушный замокъ, въ которомъ корсаръ долженъ былъ царствовать самодержавно, но не одинъ.
-- Милая моя, сказала она -- она всегда такъ называла мисъ Мэкнёльти:-- вы знаете тотъ сундучокъ, который я заказала у ювелировъ?
-- Вы говорите о несгараемомъ сундукѣ?
-- Ну, да; только это не несгараемый сундукъ. Несгораемый сундукъ огромная вещь. А этотъ сундучокъ сдѣланъ нарочно для тѣхъ брилліантовъ, которые сэр-Флоріанъ подарилъ мнѣ.
-- Я такъ и думала.
-- Желала бы я знать, безопасенъ ли этотъ сундучокъ?
-- Будь я на вашемъ мѣстѣ, лэди Юстэсъ, я не держала бы ихъ въ домѣ, я держала бы ихъ тамъ, куда ихъ отдавалъ сэр-Флоріанъ. Что если кто-нибудь вдругъ придетъ да убьетъ васъ?
-- Я вовсе этого не боюсь, сказала Лиззи.
-- А я боялась бы. Что вы сдѣлаете съ брилліантами, когда поѣдете въ Шотландію?
-- Я уже брала ихъ туда съ собою; я знаю, что это не безопасно. Желала бы я знать, куда мнѣ ихъ дѣвать.
-- Есть люди, которые берутъ на сбереженіе такія вещи, сказала мисъ Мэкёльти.
Тутъ Лиззи помолчала съ минуту. Она умирала отъ желанія посовѣтоваться и поговорить откровенно.
-- Я никому не могу ихъ повѣрить, сказала она: -- можетъ быть, изъ-за нихъ будетъ процесъ.
-- Какъ процесъ?
-- Я не могу объяснить всего, но я очень безпокоюсь. Отъ меня хотятъ эти брилліанты отобрать; но мнѣ подарилъ ихъ мужъ и въ память его я этого не сдѣлаю. Когда онъ надѣлъ ихъ мнѣ на шею, онъ сказалъ, что это мои собственные брилліанты -- это онъ сказалъ. Какимъ же образомъ женщина можетъ отдать обратно такой подарокъ -- подарокъ отъ мужа -- который умеръ? А цѣнностью ихъ я не дорожу. Но я этого не сдѣлаю.
Лэди Юстэсъ расплакалась и ей удалось нѣсколько убѣдить мисъ Мэкнёльти въ справедливости своихъ словъ.
-- Если эти брилліанты принадлежатъ вамъ, то ихъ не могутъ отъ васъ отнять, сказала мисъ Мэкнёльти.
-- И не отнимутъ. Они узнаютъ, что во мнѣ еще осталась энергія.
