-- Затѣмъ, что онъ боится. Ему наговорили лжи и онъ думаетъ, что изъ-за ожерелья попадетъ въ бѣду, а онъ этого терпѣть не можетъ. Онъ, конечно, женится-таки на ней наконецъ и лэди Фонъ только напрасно трудится, стараясь этому помѣшать. Вы ничего не можете сдѣлать.
-- О! я-то не могу сдѣлать ничего. Когда она была здѣсь, положеніе сдѣлалось наконецъ очень непріятнымъ. Она почти не говорила съ нами и я увѣрена, что даже слуги догадались о ссорѣ.
Она ни слова не сказала о предложеніи Лиззи подарить ей брошку и о тѣхъ разсказахъ, которые постепенно доходили до нея о долгахъ, брилліантахъ и поступкѣ молодой новобрачной съ лэди Линлитго, какъ только она вышла за знатнаго сэр-Флоріана. Люси дурно думала о Лиззи и не могла не сожалѣть, что ея благородный, великодушный Фрэнкъ тратитъ время и труды на родственницу недостойную его дружбы. Но въ чувствѣ ея не было ни малѣйшей ревности и она не сказала противъ Лиззи ничего другого, кромѣ того, что есть разница между людьми.
Потомъ стали говорить о собственныхъ планахъ. Люси тотчасъ горячо объявила, что она не ожидаетъ немедленнаго брака. Она не церемонясь сказала Фрэнку, что ей хорошо извѣстно, какая трудная предстоитъ ему задача и что выгоды его требуютъ оставаться неженатымъ годъ или два. Онъ съ изумленіемъ увидалъ, какъ хорошо она понимаетъ его положеніе и какъ сочувствуетъ его выгодамъ.
-- Только одно не могу я для васъ сдѣлать, сказала она.
-- Что же именно?
-- Я не могу отказаться отъ васъ. Я почти думала, что мнѣ слѣдовало бы отказать вамъ, потому что я не могу сдѣлать ничего -- ничего для васъ. Но самоотверженіе имѣетъ свои границы. Я не могла этого сдѣлать! не могла!
Читатель знаетъ, какой отвѣтъ былъ данъ на этотъ вопросъ, и ему не нужно говорить о долгомъ, крѣпкомъ, похвальномъ поцѣлуѣ, какимъ молодой адвокатъ увѣрилъ Люси, что такое самоотверженіе было бы для него гибельно. Они, однако, условились сказать лэди Фонъ, что намѣрены обвѣнчаться не прежде будущаго года и формально просить ее позволить Люси остаться въ замкѣ Фонъ до-тѣхъ-поръ.
Лордъ Фонъ обѣщалъ, когда сажалъ Лиззи въ карету, что скоро пріѣдетъ къ ней -- но пріѣхалъ не скоро. Прошло двѣ недѣли, а онъ не показывался; относительно брилліантовъ ничего болѣе не было сдѣлано, кромѣ того, что Кэмпердаунъ написалъ Фрэнку Грейстоку, что вопросъ о собственности брилліантовъ невозможно предоставить рѣшенію третейскаго суда -- третейскій судъ можетъ отнять ихъ отъ того имѣнія, которое составляетъ собственность ребенка -- точно такъ какъ третейскій судъ не можетъ рѣшать относительно собственности самого имѣнія.
"Владѣніе составляетъ девять-десятыхъ по закону, сказалъ себѣ Фрэнкъ, откладывая въ сторону письмо и думая въ то же время, что владѣніе брилліантами Лиззи Юстэсъ включало всѣ эти девять пунктовъ.
Лиззи надѣвала свои брилліанты нѣсколько разъ. Можно сомнѣваться, увеличились ли ея репутація модной женщины отъ этого ожерелья и гласности его исторіи -- которая однако, какъ многія другія исторіи, разсказывалась невѣрно.
Между тѣмъ лордъ Фонъ не пріѣзжалъ къ ней. Она написала къ нему:
"Любезный Фредерикъ, не лучше ли вамъ пріѣхать ко мнѣ? Любящая васъ -- Л. Я ѣду на сѣверъ въ концѣ мѣсяца."
Но Фрэнкъ Грейстокъ былъ у ней -- не разъ. На другой день послѣ того какъ письмо было написано, онъ пріѣхалъ къ ней. Это было въ воскресенье, въ послѣдней половинѣ іюля, и Фрэнкъ нашелъ Лиззи одну. Мисъ Мэкнёльти пошла въ церковь, а Лиззи лежала небрежено на диванѣ, держа, въ рукѣ какія-то стихотворенія. Она даже читала ихъ и по-своему наслаждалась ими. Въ этихъ стихахъ разсказывалось о старинныхъ рыцаряхъ, которые отправились отыскивать знаменіе съ небесъ; знаменіе это, если они его увидятъ, должно было означать, что они считаются святыми и достойными небеснаго блаженства. Можно бы подумать, что никакой сюжетъ не могъ быть менѣе интересенъ для Лиззи Юстэсъ, но мелодія стиховъ нравилась ея слуху и она всегда была способна возбудить въ себѣ ложный энтузіазмъ къ предметамъ совершенно чуждымъ ея жизни. Она думала, что тоже могла бы странствовать для поисковъ этого священнаго знаменія, переносить все, бросить все -- и получить награду. А отказаться отъ брилліантовъ -- изъ простой добросовѣстности -- это было свыше ея силъ.
-- Желала бы я знать, дѣйствительно ли были такіе люди, сказала она, позволивъ своему кузену взять книгу изъ ея рукъ.
-- Будемъ надѣяться, что ихъ не было.
-- О, Фрэнкъ!
-- Это были сумасбродные фанатики. Если вы дочитаете до конца...
-- Я прочитала все -- до послѣдняго слова! съ восторгомъ сказала Лиззи.
-- Стало быть вы знаете, что Артуръ не поѣхалъ на поиски, потому что у него было дѣло, которое можетъ быть принесло пользу окружавшимъ его людямъ.
-- Мнѣ правится Лансело больше Артура, сказала Лиззи.
-- Онъ и королевѣ нравился больше, отвѣтилъ Фрэнкъ.
-- Ваши полезные, практическіе люди, засѣдающіе въ совѣтахъ и комитетахъ, и размѣряющіе свои дары другимъ по унціямъ, никогда не имѣютъ сердца; не правда ли, Фрэнкъ?
