…Прошло более семи часов поисков по всей площади распространения дыма Везувия, но они не давали результатов, и с каждой минутой надежда угасала. Фьюри, заручившийся поддержкой Тора, агента Хилл, Колсона и Уорда, отправился прямиком в Белый Дом, не скрывая своего лица, не прячась и представ пред воротами на территорию резиденции президента, в надежде на аудиенцию. Команда мстителей - экс-героев Земли - всё еще считалась террористической организацией, и неизвестно, кто их встретит в Белом Доме - президент или некто в его обличье…
…Фелиция и Локи всё еще находились в бункере, ожидая хоть каких-то вестей - не от Фьюри, так от Тони и остальной команды, но их доклады об обстановке становились всё более краткими, все менее информативными, голоса их тускнели, ими завладевали уныние и усталость.
- Почему они не могут найти пирамиду? Она, как сказал Тор, не может быть незаметной…
И Локи, тяжело взглянув на Фелицию, ответил:
- Ты ведь и сама знаешь, что они не найдут её, - а следующие его слова заставили её вздрогнуть и отстраниться: - Потому что только ты можешь обнаружить её.
- Ты с ума сошел! - бросила она и вскочила на ноги - Если я поддамся зову, это может стать концом для всех, ведь Зола только этого и ждёт! Неужели ты предлагаешь мне сдаться?
Локи поднялся и подошел к ней - встревоженной, раздраженной, за последние несколько часов превратившейся в истеричку, ведь она знала, что рано или поздно кто-то осмелится озвучить эту мысль.
- Я обещаю, что с тобой ничего не случится, - мягко сказал он, сжав её плечи; он не имел права произнести это вслух, зная, что от него мало что зависит, что заставлять её поддаться зову чревато ужасными последствиями, и что ему вряд ли удастся защитить её.
- Это огромный риск, - уже более спокойно произнесла она, качнув головой. - Ты больше не властен над моим сознанием в той мере, что раньше.
- Я не оставлю тебя ни на секунду, ты не должна бояться, но ты должна позволить Хранителю показать мне дорогу. Наши сознания неразрывно связаны, я смогу видеть то, что видишь ты, и указать путь остальным. У нас есть преимущество: Зола не знает об этой связи, - он принуждал её к прямому взгляду, позволял себе ложь, обремененный знанием, что ему, возможно, не удастся проследить за Хранителем. - У нас нет выбора, Фелиция, ты должна мне доверять, - Локи говорил убедительно, но с ещё большей уверенностью и абсолютно серьезно добавил: - Я спасу тебя во что бы то ни стало.
- Ты даешь уже второе обещание, которое не сможешь исполнить - потихоньку сдаваясь, ответила она, зная, что, скорее всего, соглашается на верную гибель.
- Это первое, - поправил он. - То, что мы будем вместе - второе по очередности, - с легкой, но давшейся так тяжело улыбкой продолжил он, прекрасно понимая, что жертвует самым дорогим, что у него есть, а именно - Фелицией. - Выход один…
- Мстители никогда не согласятся на это…
- Поэтому они не должны узнать.
- Это подлость.
- Во спасение, - поправил Локи, терпеливо ожидая её решения.
И Фелиция доверилась ему: она опустила голову, ощущая гнетущую безысходность, но ей было невдомёк, что Локи ощущал боль стократ сильнее, обрекая её и себя на страдания. Он всегда знал, что должен будет отпустить её, что иного выхода нет, и не мог смириться с неизбежностью этого момента, не мог понять, почему, обретя эту женщину, ему сразу же придется её отпустить, однако в одном он был уверен на сто процентов - она останется жива, пускай и будет далеко от него…
Ещё до конца не осознавая последствий своего поступка, Фелиция покорно прилегла на кровать, позволив Локи лечь рядом и заключить её голову в ладони. Он ощущал её дрожь, нерешительность, чудовищный ужас перед самой мыслью, что она может больше никогда не проснуться, исчезнув в закоулках собственного сознания, позволив Хранителю забрать её тело. Но он обещал облегчить её пребывание в иллюзорном мире - мире одиночества, ведь Фелиция уже почти похоронила себя, не зная, сможет ли одолеть саму себя и пробудиться вновь, чтобы не позволить случиться чему-то ужасному.
- Не отпускай моей руки, и тогда у тебя получится, - прежде чем погрузиться в её мысли, сказал Локи успокаивающе, пряча собственную тревогу.
Боль окутала его разум, он хотел кричать от бессилия, не в силах подавить внутреннюю агонию, окуная Фелицию в самую искусную свою ложь, но в его уверенном взгляде вряд ли можно было разглядеть все те чувства, что готовы были вырваться на поверхность, раскрыть всю правду - ведь на самом деле он знал, что это конец…
