Прикрыв глаза, Роран усилием воли заставил себя расслабиться и хоть немного успокоиться. «Я ведь убиваю ради любви, любви к Катрине, к моим односельчанам, — уговаривал он себя. — Я убиваю во имя любви к родной земле, во имя преданности варденам. Да, во имя этой любви и преданности я готов идти вперед хоть по пояс в крови! Я готов даже погибнуть ради этого».
— Никогда в жизни ничего подобного не видел! — раздался над ним голос Улхарта. — Молодец ты, Молотобоец! — Открыв глаза, Роран увидел, что старый седой воин стоит рядом и держит под уздцы Сноуфайра. — Никогда не встречал я такого безумца! Надо же, на какой трюк ты решился — перепрыгнуть через фургоны! Я даже и не слыхал ничего подобного, точно, никогда ничего подобного не слыхал! Здорово это у тебя получилось! Только ты все же поосторожнее. Такое нечасто удается — прыгнуть с седла и свалить аж пятерых. Да еще и самому уцелеть. Так можно и до следующего лета не дожить… Ты все-таки с умом действуй, ладно? Если, конечно, ума хватает…
— Ладно, я все понял, а твои слова я хорошо запомню, — усмехнулся Роран, отбирая у старого вояки поводья Сноуфайра.
Когда Роран покончил с последним защитником импровизированной крепости, те из варденов, что не пострадали в бою, тут же набросились на фургоны, вспарывая и вскрывая мешки с грузами и незамедлительно докладывая Мартланду об их содержимом. Он все эти сведения тщательно записывал, как о том просила его Насуада, чтобы потом это помогло им разгадать дальнейшие планы Гальбаторикса. Роран видел, что вардены обследовали последние повозки, где лежали мешки с зерном и кипы солдатских мундиров, затем перерезали глотки оставшимся в живых волам, отчего вся дорога оказалась залитой кровью. Убийство несчастных животных было Рорану уж совсем не по нутру, однако он понимал, что незачем возвращать их Империи, и, наверное, сам тоже обнажил бы нож, если бы ему это приказали. Конечно, можно было бы попытаться отвести волов в лагерь варденов, но уж больно они были неповоротливы и медлительны, что весьма осложнило бы положение отряда. А вот боевые кони, оставшиеся от имперских солдат, были очень недурны, и вардены быстро их переловили и привязали ремнями к своим седлам.
После чего один из варденов достал из седельной сумки пропитанный смолой факел и, несколько секунд повозившись с огнивом, зажег его. Проехав вдоль всего обоза, он по очереди поджигал фургоны, а когда они как следует загорелись, швырнул горящий факел в последний фургон.
— По коням! — скомандовал Мартланд.
Забравшись в седло Сноуфайра, Роран почувствовал, как толчками бьется в ноге боль. Он пришпорил жеребца, подъехал ближе к Карну и пристроился рядом с ним, поскольку остальные уже выстроились в две шеренги позади Мартланда. Лошади фыркали и нетерпеливо били копытами, желая поскорее убраться подальше от огня.
Мартланд поехал вперед быстрой рысью, и отряд последовал за ним, оставляя позади цепочку горящих фургонов, похожих на сияющее ожерелье, которое кто-то случайно обронил на этой пустынной дороге.
Толпа внизу восторженно приветствовала Эрагона. Он сидел на деревянном помосте, который гномы соорудили у основания внешних бастионов Брегана. Сам этот укрепленный город располагался на округлом холме, точнее, на отроге горы Тхардур, примерно на милю возвышаясь над туманной долиной. Отсюда можно было видеть все вокруг на много миль и в любом направлении, пока взгляд не упирался в зубчатые вершины гор, перекрывавшие обзор. Как и Тронжхайм, как и все прочие города-крепости, Бреган гномы построили полностью из камня, который добывали в окрестных штольнях; в данном случае это был красноватый гранит, от одного вида которого в любом помещении сразу казалось тепло. Сам город являл собой, по сути дела, одно огромное и чрезвычайно мощное здание высотой в пять этажей, увенчанное открытой с боков колокольней, крыша которой была из стекла в форме гигантской капли высотой с двух гномов; «каплю» поддерживали четыре гранитных ребра, сопряженных замковым камнем. Эта «капля», как объяснил Эрагону Орик, была, собственно, увеличенным вариантом весьма распространенной у гномов беспламенной лампы, и в случае каких-либо особо важных событий или чрезвычайных ситуаций ею можно было воспользоваться для освещения всей долины. Гномы называли ее Аз Синдризнаррвел, что означает «самоцвет Синдри». Со всех сторон к основному громадному зданию крепости лепились многочисленные внешние пристройки — жилища слуг и воинов клана Дургримст Ингеитум, конюшни, кузницы и храм Морготала, бога огня и покровителя кузнецов. Еще под высокими и гладкими стенами Брегана на расчищенных от леса полянах размещались десятки земледельческих ферм. Над крышами фермерских каменных домиков поднимались завитки дыма.
