Потом на поле появилась шеренга гномов с изогнутыми трубами в руках; серебристые звуки труб разнеслись по окрестным горам, отражаясь от них звонким эхом. Следом за музыкантами вышел мощный гном с бочкообразной грудью и объявил победителя последнего состязания, а также имена следующей пары, готовой показать свое мастерство в искусстве гастгара.
Когда главный церемониймейстер закончил свои объявления, Эрагон наклонился к Хведре и спросил:
— А ты поедешь с нами в Фартхен Дур?
Она покачала головой и широко улыбнулась:
— Не могу. Я должна остаться здесь и следить за делами клана, пока Орик в отсутствии, чтобы по возвращении ему не показалось, что наши воины голодают, а золота и след простыл.
Орик, посмеиваясь, поднял повыше свой кубок, и один из слуг, стоявших в нескольких шагах позади него, тут же поспешил к своему хозяину и наполнил кубок медом из большого жбана. Сделав добрый глоток, Орик с явной гордостью сказал Эрагону:
— Хверда не бахвалится. Она не только моя жена, она еще и… Эх, нет у вас такого слова! Она гримсткарвлорс нашего клана. Это примерно означает… «хранительница дома» или «домоправительница», не знаю, как сказать лучше. Ее обязанность — обеспечивать, чтобы все семьи нашего клана платили заранее оговоренную десятину в общий фонд Брегана, чтобы наши стада в течение нужного периода времени паслись на определенных пастбищах, чтобы наши запасы продовольствия и фуража не истощались, чтобы женщины Дургримст Ингеитума ткали достаточное количество тканей, чтобы воины были хорошо вооружены, одеты и обуты, чтобы у наших кузнецов всегда в достатке была руда и они могли плавить железо… Короче говоря, чтобы наш клан процветал. У нашего народа есть такая поговорка: «Хорошая гримсткарвлорс может сама создать клан».
— «А плохая — его уничтожить», — закончила Хверда. Орик улыбнулся и похлопал ее по руке:
— И Хверда — лучшая из всех гримсткарвлорс! Это не наследственный титул, его нужно заслужить, доказав на деле, что ты его достойна. Довольно редко бывает, что жена гримстбнзоритха является также и гримсткарвлорс своего клана. Так что я в этом смысле просто счастливчик.
Тут они с Хвердой придвинулись друг к другу и потерлись носами. Эрагон отвернулся, чувствуя себя одиноким и всеми покинутым. А Орик, удовлетворенно откинувшись на спинку кресла, сделал еще глоток меда и продолжил:
— В истории нашего народа было немало знаменитых гримсткарвлорс. Недаром говорят, что единственное, на что способны мы, вожди кланов, — это объявлять друг другу войну, так что все гримсткарвлорс с удовольствием позволили бы нам только этим и заниматься — драться друг с другом и не иметь ни времени, ни возможности вмешиваться в дела клана.
— Да перестань,
— Мм, — промычал Орик, касаясь лбом лба Хведры. И они снова потерлись носами.
А Эрагон вновь все свое внимание переключил на толпу внизу, которая в этот момент разразилась свистом и насмешливыми криками, и увидел, что у одного из гномов — участников состязания по метанию дротиков в последний момент не хватило выдержки, и он не только соскочил со своего
Орик скривил губы в гримасе отвращения:
— Да, пройдет немало лет, пока семье этого труса удастся смыть позорное пятно бесчестья. Мне очень жаль, Эрагон, что тебе пришлось стать свидетелем столь жалкого поступка, достойного всяческого презрения.
— Да уж какая радость — смотреть, как воин сам себя бесчестит, — согласился Эрагон.
Пока состязались три следующие пары гномов, они хранили молчание, затем Орик, схватив Эрагона за руку, вдруг спросил:
— А тебе не хотелось бы увидеть каменный лес?
— Да такого леса просто не существует, если, конечно, ваши мастера не вырубили его из камня.
Орик помотал головой. Глаза его блестели от возбуждения.
— Нет. его никто не вырубал и не вырезал из камня, но он действительно существует. Итак, спрашиваю еще раз: хочешь посмотреть на каменный лес?
— Если не шутишь… конечно, хочу!
Ух, как я рад, что ты согласился! И конечно же я не шучу! Обещаю, что завтра мы с тобой будем гулять среди деревьев из гранита. Это одно из чудес Беорских гор. Любой гость клана Дургримст Ингеитум может этот лес посетить.
