Насколько он понимал ситуацию — а понимание это основывалось на объяснениях Орика, — прежде чем вожди кланов смогут приступить к выборам нового короля (или королевы), они должны будут голосованием решить вопрос о том, нужен ли им вообще этот новый правитель, и результат этого предварительного голосования, чтобы его приняли, должен быть подкреплен, по крайней мере, девятью голосами. Но пока что ни один из вождей, включая Орика, явно не чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы поднять этот вопрос и перейти к выборам. Как объяснил Эрагону Орик, это самая деликатная часть процедуры и в некоторых случаях, как показывает опыт, она растягивается весьма значительно.
Обдумывая сложившееся положение, Эрагон бродил по лабиринту подземных коридоров и залов, пока не оказался в каком-то странном, усыпанном сухой пылью помещении, украшенном по одной стене пятью арками и резным барельефом — по другой; этот барельеф высотой футов двадцать представлял собой изображение рычащего, грозно оскалившегося медведя. Зубы у медведя были из золота, а вместо глаз сверкали круглые граненые рубины.
— Куда это мы попали, Квистор? — спросил Эрагон у одного из сопровождавших его охранников, и голос его глухим эхом отразился от стен странной комнаты. Сейчас Эрагону казалось, что он мог бы прочесть мысли многих гномов, находившихся неподалеку, на верхних уровнях Тронжхайма, но понятия не имел, как установить с ними подобную связь.
Квистор, старший из охранников, еще довольно юный, по здешним меркам разумеется, гном лет шестидесяти, ответил ему: — Эти помещения были вырублены тысячи лет назад гримстборитхом Корганом, когда Тронжхайм еще только строился. С тех пор ими пользовались крайне редко, разве что в тех случаях, когда в Фартхен Дуре собираются многочисленные представители всего нашего народа.
Эрагон кивнул:
— А ты можешь вывести меня обратно, на поверхность земли?
— Конечно, Аргетлам.
Несколько минут быстрой ходьбы — и они оказались на широкой лестнице с невысокими, сделанными специально для гномов ступенями. Лестница вела откуда-то из недр горы к подземному переходу в юго-западной четверти основания Тронжхайма. Оттуда Квистор повел Эрагона на юг, к той крестообразной развилке, которая и делила Тронжхайм на четыре части в соответствии с направлениями стрелки компаса.
Это был тот самый отрезок коридора, через который Эрагон и Сапфира в первый раз вошли в Тронжхайм несколько месяцев назад, и Эрагон шел по нему к центру города-горы, испытывая мучительную ностальгию. Ему казалось, что за это недолгое время он постарел на несколько лет.
Этот высокий, в четыре этажа, переход прямо-таки кишел гномами. Здесь можно было встретить представителей всех кланов, и все они, разумеется, тут же обратили внимание на Эрагона, но далеко не все горели желанием радостно его приветствовать. Впрочем, за это он был им даже признателен, поскольку это спасало его от необходимости отвечать на бесконечные приветствия.
Однако, заметив целый отряд гномов из клана Аз Свельдн рак Ангуин, Эрагон внутренне напрягся. Эти гномы дружно, как один, повернулись в его сторону, хотя прочитать, что при этом было написано у них на лицах, было невозможно, поскольку на людях представители этого клана всегда прикрывали лицо пурпурными шарфами. Последний гном в шеренге успел, впрочем, плюнуть Эрагону под ноги, прежде чем исчезнуть в одной из арок вместе со своими сородичами.
«Если бы Сапфира была здесь, они бы никогда не осмелились на подобную выходку!» — сердито подумал Эрагон.
