Вожди кланов посовещались между собой вполголоса, и первой высказалась Иорунн, как всегда выглядевшая чрезвычайно ярко и привлекательно.
— У меня нет возражений, гримстборитх Ганнел, — сказала она. — Твои таинственные намеки чрезвычайно меня заинтересовали. Давайте послушаем, что за вопросы ты намерен задать нам.
— Да-да, давайте, — поддержал ее Надо.
— Я согласен, — кивнул Манндратх.
Остальные вожди, включая Вермунда, тоже не возражали, и Ганнел, получив разрешение высокого собрания, оперся кулаками о столешницу, помолчал несколько мгновений, добиваясь полной тишины, и начал свое сообщение:
— Вчера, примерно во время второго завтрака, когда все мы сидели в трапезной, кнурлан, находившиеся в туннелях под южной четвертью Тронжхайма, услышали некий подозрительный шум. Их мнения о том, насколько он был силен, разнятся, но то, что его слышали многие и в самых разных местах, доказывает, что это была отнюдь не мелкая случайность. Как и все вы, я привык остерегаться возможных обрушений в нижних пещерах и туннелях, однако на этот раз к природным явлениям шум не имел никакого отношения. Вероятно, вы еще не знаете, что не более чем через два часа после этого шума наши…
Хундфаст умолк, потом быстро прошептал на ухо Эрагону:
— Это слово трудно перевести на ваш язык. Наверное, самое близкое значение будет «рассыльные». — И он продолжил:
— …наши рассыльные обнаружили следы серьезного боя в одном из туннелей, вырытых еще нашим знаменитым предком Корганом Длиннобородым. Пол там был залит кровью, стены почернели от копоти после взрыва светильника, который умудрился разбить своим клинком какой-то неуклюжий вояка, камень на стенах и потолке потрескался, а на полу лежали семь трупов, обгоревших и изуродованных. Можно было также предположить, что некоторых убитых или раненых оттуда успели унести. Это определенно не было следами какой-то неизвестной схватки времен битвы при Фартхен Дуре. Ни в коем случае! Кровь на камнях еще не высохла, сажа еще ссыпалась со стен, и трещины явно возникли совсем недавно, а также, как мне сообщили сегодня, вокруг были обнаружены многочисленные следы применения магии. Сейчас несколько наиболее искусных наших колдунов и магов пытаются восстановить истинную картину того, что там произошло, но у них мало надежд на успех, ибо участники этого сражения были укрыты самыми изощренными чарами. Итак, мой первый вопрос к уважаемому собранию таков: не располагает ли кто-либо из присутствующих некими дополнительными сведениями об этом таинственном происшествии?
Когда Ганнел умолк, Эрагон весь напрягся, готовый мгновенно вскочить, если гномы из клана Аз Свельдн рак Ангуин возьмутся за мечи.
Орик прокашлялся и сказал:
— Я полагаю, Ганнел, что имею некоторую возможность удовлетворить твое любопытство. Однако, поскольку ответ на твой первый вопрос будет достаточно длинным, я предлагаю тебе задать и остальные свои вопросы, прежде чем я начну отвечать.
Ганнел слегка помрачнел, сдвинул брови, но, побарабанив пальцами по столешнице, все же сказал:
— Хорошо. Но, во-первых, скажу следующее: думаю, что к этой вооруженной схватке в туннелях Коргана, несомненно, имеют отношение те, о ком мне давно уже поступают сообщения, — я имею в виду немалое количество кнурлан, которые с непонятными намерениями бродят по нижним туннелям всего Тронжхайма и сбиваются в вооруженные отряды. Моим агентам не удалось выяснить, к какому клану принадлежат эти кнурлан, однако сам данный факт, безусловно, достоин нашего внимания, ибо некто пытается тайно собрать силы, причем явно с намерениями самого дурного свойства, пока мы тут заседаем и решаем вопрос о том, кто должен наследовать королю Хротгару. Итак, вот мой второй вопрос: кто стоит во главе всех этих незаконных и весьма дурно пахнущих приготовлений? Если же никто не пожелает добровольно признаться, то я настоятельно предлагаю: изгнать из Тронжхайма всех воинов вне зависимости от их клановой принадлежности на все время работы нашего Совета и немедленно назначить официальное расследование для выяснения всех обстоятельств данного происшествия и выявления виновного, подлежащего наказанию.
Сообщение Ганнела, его вопросы и предложения вызвали оживленную дискуссию среди вождей, сопровождаемую яростными обвинениями, гневным возмущением, всевозможными обвинениями, оправданиями и контробвинениями. Свара разгоралась по нарастающей, и, когда разъяренная Тхордрис, уже не сдерживаясь, в полный голос орала на красного от гнева Галдхима, Орик встал и, откашлявшись, заставил всех замолчать, ибо совершенно спокойным тоном заявил:
— Все это я, в общем, могу объяснить, Ганнел. По крайней мере, отчасти. Я, разумеется, не могу отвечать за действия других кланов, но несколько сотен воинов, спешно собранных в служебных помещениях Тронжхайма, принадлежат к клану Дургримст Ингеитум. Это я признаю совершенно открыто.
Воцарилось молчание. Потом Иорунн спросила:
— И какое объяснение ты можешь представить в оправдание подобных воинственных действий, Орик, сын Трифка?
