Слов нет, британские концерны тоже не сидели сложа руки, Сообщали, что за год они скупили около двухсот западноевропейских фирм. В Брюсселе, скажем, английский турист может видеть и хорошо знакомый ему универмаг «Си-энд-Эй», и с полдюжины других английских магазинов; он может купить романы Яна Флеминга о похождениях агента 007 Джеймса Бонда в филиале «Смит энд сан» и выпить пинту пива в «типичном» английском пабе «Олд Ингланд». Но в целом первый год после официального бракосочетания Британии с «Общим рынком» оказался для нее далеко не медовым годом. И не только в пику консерваторам ставили лейбористы вопрос о пересмотре условий членства в «Общем рынке». Они отражали в этом смысле настроения весьма значительной части населения. По опросам, более половины избирателей и сейчас не согласны с решением правительства Э. Хита. Так что особого красноречия по этому вопросу внутри страны лейбористам не требуется.
Для «других» же партнеров, о которых говорил Мансхолт, оно, судя по всему, понадобится. На первой же встрече
Совета министров «Общего рынка», где Джеймс Каллагэн впервые встретился со своими коллегами и изложил им новую британскую позицию, Мишель Жобер, французский министр иностранных дел, резко заявил: «Франция согласилась со справедливой ценой за ее (Британии. - В. О.) вступление. Мы не усматриваем какой-либо необходимости платить дополнительно за то, чтобы удержать ее в ЕЭС… Английское правительство должно сказать нам, чего оно хочет: оставить страну в сообществе или вывести ее оттуда».
Эта встреча происходила в Люксембурге 1 апреля. Но участникам ее было, конечно, не до шуток. Обязательство лейбористов перед своими избирателями не исчерпывается лишь намерением добиваться «фундаментального пересмотра» участия в «Общем рынке». Предвыборный манифест гласит: «…пока идут эти переговоры и до тех пор, пока британский народ не высказал своего мнения, мы остановим дальнейшие процессы интеграции (в «Общем рынке». - В. О.), особенно в области налогов на продовольствие». Схема коротко такова: Лондон начинает свои переговоры в Брюсселе о «пересмотре», выносит их результаты на референдум (кстати, первый в британской истории) или даже на всеобщие выборы и в зависимости от исхода голосования решает, остаться ему в «Общем рынке» или выйти из него.
Намерения, как видим, достаточно дерзкие. Верят ли в их осуществимость сами лейбористы, сказать трудно. Но идея, по всему судя, заключается в том, чтобы по крайней мере ослабить ориентацию на «Общий рынок», где главные партнеры - соперники Британии уже успели обосноваться, что называется, всерьез и надолго, и возродить хотя бы часть тех связей, которые Британия десятилетиями имела со своими бывшими колониями - странами Содружества наций. Эксперты отмечают, что при всех нынешних слабостях британской экономики определенные козыри на руках у Лондона все же есть: из всех западноевропейских государств у Британии самые крупные капиталовложения в странах «третьего мира», в разработках сырья, а ее собственные запасы нефти и природного газа, обнаруженные недавно у берегов Шотландии, позволят ей в недалеком будущем почти полностью покрывать свои потребности. В условиях энергетического кризиса, поразившего западный мир, и нынешнего голода на металлы и сырье оба эти обстоятельства могут существенно изменить теперешнее соотношение сил в «Общем рынке», а следовательно, и ход переговоров о «пересмотре».
В «малой Европе» начинается, иными словами, новая стадия серьезной политической игры, и к тому же с крупными ставками.
Как скажется все это на дальнейшей судьбе малоевропейского клуба?
Еще несколько месяцев назад, в декабре прошлого года, на совещании девятки в Копенгагене высокие стороны говорили об ускорении движения к некоему «европейскому союзу» - через экономическую интеграцию, создание валютного союза и проведение совместной внешней политики. В «движении», как представляли дело, находилась сама идея европеизма. Теперь же это малоевропейское сообщество все чаще определяют в западной прессе как «союз эгоизмов»…
1974 г.
Выборы выборами, а Британия внешне и сейчас будто иллюстрация к известному парадоксу: чем больше перемен - тем больше все остается по-старому. Немного найдется в Западной Европе государств, чье положение в мире, да и внутреннее состояние изменилось бы в последние годы так круто, как положение и состояние былой имперской державы. А она и теперь живет по традиционным расписаниям, наперед зная, чему, где и когда быть.
