– Не притворяйся, ты прекрасно все понимаешь, – спокойно возразил Дарвин и, облокотившись о дверцу «Лендкруизера», выжидающе посмотрел на Сид.
– У нас обнаружилась утечка информации, – ответила она. – Мы уверены, что Даллас Трейс и прочие из «Альянса» узнают о наших планах еще до того, как мы начинаем действовать.
– Кто-то из присяжных? – предположил Дарвин.
– Нет, – покачала головой Сидни. – Кто-то из группы расследования или тех, кто прекрасно осведомлен о наших делах. Потому я устроила это совещание, а еще мы посадили «жучки» на некоторые телефоны.
– Фернандес или Саттон? – задумчиво промолвил Дарвин. – В противном случае под подозрением мы с Лоуренсом и Труди, и наши телефоны тоже с «жучками».
– Нет, – возразила Сидни. – Это началось задолго до того, как ты и Стюарты включились в расследование.
– А линия спецагента Уоррена тоже прослушивается?
– Это бюро устанавливает «жучки», идиот, – поморщилась Сид.
– Как всегда, – усмехнулся он и добавил уже серьезным голосом: – Поверить не могу, что твой друг Сантана отправляется в логово бандитов, а вы сообщаете это тем, кто может передать эти сведения «Альянсу».
– Мой друг Сантана, – нахмурилась Сидни, делая ударение на слове «друг», – знает, что делает. Мы все уже обговорили. Все не так-то просто. Официально считается, что он внедряется в организацию один, но на самом деле его будут прикрывать трое агентов.
– Из отдела по борьбе со страховым мошенничеством?
– Из ФБР, – поправила Сидни. – Наше расследование переведено в разряд первостепенных. Том знает, что делает, и, конечно, мы постараемся прикрыть ему спину. Кстати, у тебя странно меняется голос, когда ты говоришь о Сантане. Почему?
Дарвин ничего не ответил.
На Восьмой магистрали машины ползли медленно и плотно, Сан-Диего выплескивал уставших служащих и рабочих за город, отдохнуть в выходные на природе.
Дарвин проверил, закрыты ли окна, включил кондиционер и поставил компакт-диск с берлинской записью Бернс-тайна «Оды к радости» из Девятой симфонии. На шоссе номер 97 оказалось посвободней, а когда он свернул на дорогу между штатами, за ним никто не последовал. «Тауруса» Сидни Олсон нигде не было видно, и, судя по всему, за Дарвином больше никто не следил.
Когда он подъехал к хижине, легкие сумерки сгустились, стало прохладнее. Дар проверил, на месте ли маленький листочек над дверью – хитрость, к которой он всегда прибегал, чтобы узнать, не наведывался ли кто в дом за время отсутствия хозяина. Он вошел в хижину и запер за собой дверь.
Никто бы не подумал, глядя на домик снаружи, что у него есть подвал, – не было ни подвальных окон, ни отдельного входа. Но подвал имелся. Дарвин отвернул край красного персидского ковра у кровати, нащупал и откинул небольшую плитку в деревянном полу и ключом отпер замок на крышке люка. Когда крышка поднималась, свет в подвале включался автоматически.
Дарвин спустился вниз по крутой лестнице и невольно поежился от холода, который царил в этом узком коридорчике. Внизу не было ничего, кроме стальной двери в противоположном конце коридора. Дверь отпиралась двумя ключами, и со вторым Дарвин возился гораздо дольше, чем с первым.
Помещение, которое открылось за дверью, по размерам было в три раза меньше верхней, жилой комнаты. Но Дарвину хватало и этого. Ему пришлось нажимать выключатель, чтобы зажечь свет, зато освещение было устроено так, что в подвале не осталось ни одного темного уголка. Аккуратными рядами стояли ящики и коробки, а стены увешаны полками. Здесь поддерживалась постоянная температура и стояли влагопоглотители. Стены из шлакоблоков были обшиты асбестом и тонкими алюминиевыми листами. Собственно, это помещение являлось гигантским сейфом, защищающим от пожара, торнадо или удаленного ядерного взрыва. Дарвин улыбнулся, припомнив, во сколько ему обошлось это редко посещаемое хранилище.
В дальней стене виднелась решетка, закрытая на висячий замок. За решеткой начиналась вентиляционная шахта. Она тянулась сто двадцать два фута и выходила в ствол золотой шахты, заброшенной более века назад. Шахта же, через двести восемь футов, выводила к довольно глубокому оврагу. Вход в шахту находился примерно в ста футах от пастушьего фургона. Эта вентиляционная шахта – с решетками на обоих концах – стоила Дарвину почти столько же, сколько постройка всего этого дома.
Он пошел по узкому проходу между ящиками. Первым делом заглянул в свою «дорожную сумку» – черный чемодан, который во время работы в НУБД держал упакованным и наготове – на случай неожиданных дальних поездок. Затем, как всегда, сам того не замечая, провел рукой по зеленому ящику, где были сложены одежда Барбары, их семейные фотографии и вещи маленького Дэвида. И, как всегда, не стал открывать его.
В углу стоял обычный сейф. Дарвин быстро набрал код. Он понимал, что глупо в качестве кода использовать дату рождения сына. Но того, кто сумеет добраться сюда, уже не остановит обычный банковский сейф.
