Учитывая, что фильм опоздал к летнему сезону блокбастеров и на сорок процентов превысил издержки, Рэймонд Чоу убедил Брюса сняться в рекламе сигарет «Уинстон», чтобы окупить часть перерасхода средств и прорекламировать фильм, который перенесся на мертвую зону зимы. План состоял в том, чтобы Брюс снял трехминутную демонстрацию боевых искусств и соединил это с трехминутной демонстрацией тяжелой атлетики Боло Йена. На дворе был 1972 год — сигареты по-прежнему считались здоровыми даже для спортсменов.
Брюс позвонил Боло. «Он сказал, что планирует делать рекламу для „Уинстона“, — говорит Боло. — На следующий день я приехал на студию». Брюс никогда не курил сигареты — только марихуану, правильно полагая, что они вредны для легких бойца. Взвесив все «за» и «против», Брюс решил не снимать оригинальную демонстрацию боевых искусств для рекламы. В качестве компромисса он согласился на использование сцены из «Пути дракона» в рекламе «Уинстона». Рекламный слоган гласил: «Когда вы говорите о бое, вы говорите о Брюсе. Когда вы говорите о вкусе, вы не можете одолеть „Уинстон“».
Брюс поставил все — деньги, репутацию и даже новую компанию — на то, что его режиссерский дебют станет хитом. Он разругался с Ло Вэем, набрал долгов и похвастался прессе, что его фильм соберет 5 миллионов гонконгских долларов. «Деньги, которые мы тратили, перешли на нас вместе с будущей прибылью, — говорит Линда. — Из-за этого стало вдвойне важнее, чтобы „Путь дракона“ стал успешным». Несмотря на все это, он избегал многих рекламных выступлений, которые с радостью делал для «Большого босса» и «Кулака ярости», потому что пресса начала печатать негативные статьи о нем. Чувствуя себя оскорбленными, СМИ критиковали его еще больше по мере приближения даты премьеры — 30 декабря 1972 года.
В конце концов, не имело значения, что Брюс сократил свою рекламную деятельность. Не имело значения, что фильм не был выпущен в летний сезон блокбастеров. Все, что имело значение, — это Брюс Ли, снявшийся в фильме. Его поклонники толпами шли в кинотеатры. За первый уик-энд он продал билетов на 1 миллион гонконгских долларов. К 13 января 1973 года сборы побили рекорд «Кулака ярости» и превысили прогноз Брюса, достигнув 5 307 000 гонконгских долларов.
Брюс больше всего переживал не о прогнозе. Он хотел посмотреть, как его фильм покажет себя в сравнении с проектом, который он отклонил. Через месяц после «Пути дракона» Ло Вэй и Джимми Ван Ю выпустили свой фильм. В кассе он едва сделал два миллиона гонконгских долларов. Победа дала понять, что Маленький дракон Ли затмил Джимми Ван Ю на посту самого кассового актера Восточной Азии.
«Реакция на „Путь дракона“ была лучше, чем мы ожидали. Мы были немного обеспокоены, — говорит Льюис Сит, студийный менеджер „Голден Харвест“. — Публике фильм понравился, потому что Брюс Ли был китайским героем, сражавшимся со всеми иностранцами. В то время Гонконг начал превращаться в международный город, так что местные хотели бросить вызов иностранцам во всех сферах жизни, в том числе в производстве и финансах. Почему мы не можем быть лучше их? Брюс, возможно, сражался с иностранцами физически, но Гонконг и вся Азия в то время сражались с иностранцами во всех видах бизнеса. Каждый разделял это чувство».
Несмотря на коммерческий успех «Пути дракона», Брюс был недоволен качеством фильма. Хотя он и был уверен, что его фильм на световые годы опережал картину Ло Вэя и Джимми Ван Ю, он боялся, что образованные западные кинозрители посчитают его любительским. Брюс пригласил Питера и его жену Юнис Лам посетить специальный показ. После того как все закончилось, Брюс тихо спросил своего старшего брата:
— Как тебе фильм?
— Ну, музыка была неплохой, — слегка похвалил Питер.
Брюс отступил назад, как будто его ударили. Юнис коснулась его руки, пытаясь придумать, что сказать, чтобы смягчить высказывание. Пальцы Брюса были холодными и влажными. Она промолчала.
Брюс решил, что «Путь дракона» недостаточно хорош, чтобы стать его спагетти-истерном — его билетом обратно в Голливуд. Он не хотел, чтобы фильм выпустили на Западе. Когда он узнал, что Рэймонд Чоу без его ведома продал права на показ в Северной Америке, он взорвался. «В студии был большущий скандал, когда Брюс узнал об этом, — говорит Эндрю Морган. — Ему казалось, что Рэймонд предал его».
Брюс был достаточно критически настроен к себе, чтобы понять, что ему есть куда расти как режиссеру. Он намеревался сделать идеальный фильм о боевых искусствах в своей следующей попытке.
