Глядя, как у дочери округлились глаза, Виктор не смог сдержать улыбки. Коля не ошибся, когда предположил, чем можно отвлечь её, а сам он был приятно поражен, узнав, что Златка питает страсть к музыке. Он молча стоял в сторонке, пока она обходила новое фортепиано, накрытое черной тканью, и, уже догадываясь, что это за сюрприз, невольно заулыбалась.
Обернулась, взглянула на отца, и он ободряюще кивнул, призывая посмотреть на подарок. Девушка медленно потянула за края накидки, и прижала ладошку к губам, жадно разглядывая инструмент.
— Ты купил его для меня? — тихо спросила, с трепетом коснувшись полированной крышки.
— Конечно, для тебя, родная. Угадал?
Она радостно бросилась к нему, прижалась, и чмокнула в щеку. Виктор испытал облегчение, видя, как засияли потухшие глаза девчонки, и подтолкнул её к фортепиано.
— Сыграй что-нибудь, а мы с Колей побудем зрителями. — предложил мужчина, незаметно обменявшись с Николаем довольным взглядом. — за ужином обсудим еще кое-что. Хочу, чтобы ты приняла важное решение, дочка.
Она насторожилась, не спеша садиться на высокий изящный табурет.
— О чем поговорим? Какое решение?
Виктор уклончиво сказал, что она всё узнает позже. Он собирался уехать в Москву, и забрать Злату с собой после того, как они пройдут экспертизу на установление его отцовства. Ей восемнадцать, а значит, она вправе сама решать, что делать со своей жизнью, и не спрашивать мать, которую категорически не интересует дочь. Он, разумеется, немного опасался, что Златка откажется ехать с ним, но был настроен убедить её, что в столице ей откроются отличные перспективы развивать талант.
В этом захолустье было абсолютно нечего ловить в плане учёбы. Он не принимал участие в судьбе своего ребёнка долгие годы (неважно, по чьей вине), но теперь всё изменится. Нельзя губить то, что дано природой, и Злата непременно должна поступить — в Гнесинку или в другой престижный музыкальный колледж.
Вещи Златки всё еще оставались у Николая, и она решилась, наконец, съездить за ними. Забирать их Виктор не стал, рассудив, что ей это может не понравиться — вроде как навязывал свою волю, заставляя дочь перебраться к нему, а он хотел, чтобы она захотела этого сама. Злата не планировала задерживаться долго, но предупредила отца, что ей нужно увидеться с друзьями, и он не возражал. Его радовало, что она перестала сидеть в одиночестве, ни с кем не разговаривая, и он надеялся, что кризис миновал.
Узнав от Николая причину хандры дочери, бизнесмен, естественно, был неприятно удивлен. Меньше всего он желал видеть Златку рядом с человеком, который попирал закон, несмотря даже на то, что Тим был сыном его близкого приятеля. И потому твёрдо решил, что должен уговорить её уехать с ним в Москву, ведь расстояние, как давно известно, разрушает всякие чувства…
Когда Злата спускалась вниз, во дворе раздались громкие мужские голоса, а потом в дом ворвался Малой. Еще не заметив её, стоявшую на лестнице, он бросился к кабинету отца, окликнул его, и распахнул дубовую дверь. Николай выглянул из гостиной, явно обескураженный вторжением, и вышел навстречу гостю. Златка же, воспользовавшись моментом, торопливо сбежала вниз, надеясь, что успеет выскользнуть из дома, не столкнувшись с Тимом, но он её увидел.
Она сверкнула глазами, в то же время жадно его рассматривая. Боже, как же соскучилась, и, не смея обнять, с силой сжала пальчиками гладкие перила. Под веками предательски защипало, и девушка часто заморгала, не желая расплакаться перед ним. Этого только не хватало, чтобы он понял, как ей больно и обидно!
Малой выглядел ужасно, в помятой футболке и с взъерошенными волосами. Глаза его лихорадочно блестели и казались почти черными из-за темнеющих кругов, и весь вид подсказывал, что вчера он снова основательно приложился к бутылке спиртного.
Тим приближался, и она запаниковала. Говорить с ним после того, что было, Златка не хотела, но и сбежать, дав ему понять, как она задета, тоже не вариант. У неё пока оставалась гордость. Николай, немного подумав, скрылся в кухне, и девушка мысленно чертыхнулась. Ну, зачем он бросил её наедине с Тимом?!
— Ты куда это? — требовательно спросил Малой, преградив ей путь, и отрезав дорогу в холл.
Не идти же обратно наверх!
— Тебе какая разница? — огрызнулась Златка, старательно отводя взгляд.
— Я задал вопрос. — холодность в его тоне заставила её вздрогнуть, и на глаза снова навернулись слёзы.
Делая вид, что нет ничего интереснее, чем рассматривать собственные туфли, она пожала плечами. Тим пристально смотрел на неё, и ей было неуютно, от него это не укрылось. Он понимал, что блондиночка очень обижена, однако, быть с ней ласковым сейчас не мог. Если поддаться на чувства, всё полетит к чертям, а он не имел права подвергать её опасности из-за своих напрягов.
