Все призраки обратили внимание на Револа, кучами они собирались вокруг него, уже резво нападая и плюясь странными отростками. Их было много, чёрные пасти норовили отгрызть Керту морду, а руки часто сгибались, призраки желали схватить Револа и расцарапать все тело. Но Кёртис не был легкой несмышлёной добычей, вообще. Набравшийся в хищном Городе призраков опыта, набегавшийся от Отца и его приспешников, Керт дрался просто неотразимо: его сила была сверхъестественной и сокрушительной. От одного удара дулом призраки отлетали к дальним зданиями, сопровождаемые синим дымом, движения рельефных, наполненных силой рук вбивали Джайванцев в самую землю, разрушая твёрдое покрытие асфальта. Его ловкость походила на звериную: призрак был за спиной и, казалось, все пропало, но Кёртис, точно жалящая синяя искра, мелькал перед врагом и наносил короткие удары, выбивая чудищу зубы. Он был быстр словно дерзкий сапсан, бесстрашен, точно акула и опасен, как смерч. Его громкие вскрики походили на гром, магия осколка похожа на огромные волны цунами, синяя кровь поблескивала, а улыбка была грозной и одновременно азартной.
А вот Мартисса, сражавшаяся бок о бок с искрометным Кертом, была полной противоположностью: она не бросалась на призраков стремглав, а выжидала того самого момента, когда когтистые лапища будут у лица. И тогда Марти, изящно поднимая зонтик и вытягиваясь на цыпочках, одним взмахом перерезала выступающие артерии монстров. Она уклонялась от атак юрко, почти незаметно, точно хитрая лиса. Мартисса медленно подпрыгивала, словно хрупкая балерина и, осторожно выгибая спину и напрягая руки, пронзала головы призраков серебряным остриём кружевного зонтика. Её руки подрагивали, казались волнистыми и расплывчатыми, и из-за этого отупевшим злым мутантам становилось сложнее предугадать атаки Принцессы верности. Танцы в воздухе завораживали, смотря на крутящийся зонтик и столь плавными движениями, невольно оказывался под гипнозом. Фиалковая магия осколка грела, развеивала сладкий и душистый аромат сирени, что потихоньку сдавливал грудь. Магические дорожки оплетали замершие тела Джайванцев, пели приглушенно колыбельные и поднимали к Мартиссе. Та выполняла финальный пируэт и без особого сожаления таранила чудовищ. В Марти смешалась сладостная нежность, сильная притягательность и холодная жестокость. Её любовь к Джайванцам была обманчивой и заманивающей, Мартисса смогла найти подход даже к таким монстрам, сыграть ту любовь, которой Отец любил Броквен. Даже если внутри все у нежной Марти разрывалось.
— Елена, — окликнул меня Эйд, ещё теребя за плечо. Кажется, Мартиссе удалось загипнотизировать и меня тоже. — Елена, зеленые камни вон там всегда были?
Я резко мотнула головой, кашляя и поправляя брошь. К слову, мы перебили почти всех Джайванцев. Даже костры потухли, глаз-фонари полностью исчезли с площади, также как и лавочный товар. Были только трупы призраков, лужи крови, сгнившие сорняки и ползущий к озеру яд.
— Какие такие камни? — я повернулась к Эйдану, вопросительно выгибая бровь.
Тайлер молча указал на дорожку из… зелёных аметистов. Да, это точно были те самые камни, из которых сделан кулон Возрождения, то редкое ископаемое наравне с алмазной бирюзовой рудой. Ярко-зеленые, отливающие светлыми искорками и небольшими магическими сгустками, аметисты вели в частный сектор, самую окраину Джайвана. Их было так много, заострённые частички так и манили своим свечением. А вдалеке мелькнула чья-то тень, что призывала нас худощавой рукой. Я заметила кусочек осколка Особенного.
— Не надо было никакую кару устраивать, — нервно хмыкнула я, вставая и отряхиваясь. — Четвёртый Особенный сам к нам пришёл. Касатик.
Эйдан быстро поднялся и тут же замахал фигуре жезлом Эйнари.
— Господин Особенный! — закричал Тайлер, срывая голос. — Господин Особенный, подождите нас!
Добив последних призраков, Мартисса и Кёртис резко обернулись, а прикатившаяся на коленях Тела ойкнула.
— Кто там?! — тараторя, вопросила Телагея, вглядываясь в пленительные аметисты.
Фигура вздрогнула и, положа аметист на начало дороги к сектору, скрылась за высокой травой.
Черт, мы его напугали.
Кёртис озадаченно присвистнул, пока Мартисса отдышалась.
— Это вот этот чубрик камни выложил? — поинтересовался у нас Револ. В белесых очах отразился зелёный блеск.
— Видимо, — я выпучила глаза, смотря на дорогу. — Кажется, он хочет отвести нас к себе.
— Елена права, — кивнул Эйдан, прикрепляя жезл к рюкзаку. Джайван окутала мертвая тишина, слышно было только наше дыхание. Но я видела, как кишки призраков на ивах потихоньку врастали. — Оповестить Джайван о том, что ты Особенный и живешь неподалёку от статуи местного Иисуса — значит, погибнуть во второй раз.
— Ах, такой смышлёный! — Мартисса подставила ладони к щекам. — Вот это хитрость!
