Переночевав в феодосийской гавани, «Стремительный» на другой день «помчался» искать броненосец у берегов Кавказа.
По дороге у него произошла авария с котлами.
Матросы «Потёмкина» сумели сохранить сложнейшие машины своего корабля, несмотря на солёную воду, которую они вынуждены были пускать в котлы. Миноносец «Стремительный» снабжался углём и водой всюду — в заграничных и русских портах. Но в машинном отделении работали не матросы, а офицеры. И на пятый день плавания «Стремительный» был выведен из строя. В двух котлах загорелись трубы. «Дело было проиграно, пришлось вернуться в Севастополь, — меланхолически отмечал в своём дневнике один из участников карательной экспедиции «Стремительного». — В Севастополь пришли, имея только один полугодный котёл».
Не менее позорно кончилась и карательная экспедиция крейсера «Гридень». Командир его вызвался потопить «Потёмкин». «Гридень» имел новейшие минные аппараты и быстрый ход. На нём была неплохая артиллерия. «Потёмкин» не мог потопить «Гридень» одним залпом своей артиллерии. Чтобы справиться с «Гриденем», он должен был дать ему настоящий морской бой. Во время этого боя командир крейсера «Гридень» и думал воспользоваться быстроходностью своего корабля, чтобы потопить «Потёмкина» своими минами. Но среди матросов началось волнение. Во время ночного собрания представителей всех частей корабля решено было при встрече с «Потёмкиным» начать восстание. Кондуктора донесли командиру крейсера о ненадёжности команды. Командир поспешил вернуться в Севастополь.
Тем и кончились все попытки царского правительства организовать против «Потёмкина» карательные морские экспедиции.
Когда на «Потёмкине» заметили, что феодосийские солдаты открыли стрельбу по матросам, комендоры без всякого приказа командования бросились к пушкам. Сигнальщики, не дожидаясь боевой тревоги, подняли красное боевое знамя.
Но контрреволюционная организация на корабле не дремала. Снова, как тогда в Одессе, раздались крики: «В Румынию! В Румынию!» Снова по спардеку, по шканцам, по палубам забегали какие-то люди, сея панику. Теперь у них был ещё один аргумент: «Куда стрелять? Уничтожать дома мирных жителей? Кому мстить? Ни в чём не повинным людям?»
Снова Кирилл бросился за помощью к Матюшенко, и опять, как тогда в Одессе, наткнулся на резкий отказ.
Матросы социал-демократы добивались энергичных действий «Потёмкина». Была минута, когда они почти добились своего. Сигнальщик, наблюдавший за берегом с марса[42], увидел, как вели арестованных потёмкинцев.
— Наших ведут, — закричал он, — выручайте товарищей!
— Выручать наших! — подхватили матросы.
Но из капитанской рубки в машинное отделение полетел уже приказ: «Полный вперёд!» Это был голос Алексеева. Вслед за ним раздался голос Матюшенко. Он повторил приказ.
Солдатские пули против броненосца — это звучало почти анекдотом. Пули не могли пробить броню «Потёмкина», но они оборвали тонкую нить не окрепшей ещё веры матросов в помощь берега.
25 июня рано утром «Потёмкин» бросил якорь на рейде Констанцы.
Румынское командование подтвердило прежние условия, то есть гарантию неприкосновенности потёмкинцам.
26 июня последние матросы «Потёмкина» покинули революционный корабль.
«Восстание в Одессе и переход на сторону революции броненосца «Потёмкин», — писал в те дни В. И. Ленин, — ознаменовали новый и крупный шаг вперёд в развитии ре-волюционного движения против самодержавия. События с поразительной быстротой подтвердили своевременность призывов к восстанию и к образованию временного революционного правительства, — призывов, обращённых к народу сознательными представителями пролетариата в лице III съезда Российской социал-демократической рабочей партии»[43].
И далее:
«А броненосец «Потёмкин» остался непобеждённой территорией революции и, какова бы ни была его судьба, перед нами налицо несомненный и знаменательнейший факт: попытка образования ядра революционной армии»[44].
В условиях революции 1905 года это была неповторимая революционная ситуация. Особенно, если бы к «Потёмкину» присоединился весь Черноморский флот.
Восставший Черноморский военный флот получил бы господство над всем Черноморским побережьем. Многочисленные и густо населённые южные города буквально в несколько дней могли, при энергичных действиях восставших, очутиться во власти революции. Эти города располагали богатейшими человеческими и материальными ресурсами. Опираясь на них, революционное правительство могло приступить к организации мощной революционной армии. Эта армия одним ударом могла отрезать от царизма богатейшие промышленные и сельскохозяйственные территории Юга: лишить царизм нефти, угля, металла, хлеба. Продвижение революционной армии вглубь страны послужило бы сигналом ко всеобщему победоносному восстанию всех трудящихся против царского правительства.
