Скоро о Петрове узнали и другие черноморцы. Его пламенные речи слышали на кораблях, в экипажах и на массовках в Инкермане[9]. Он был добр к друзьям и непримирим к врагам, мягкий в отношениях с товарищами и жёсткий, как кремень, в спорах с идейными противниками. Только матросам «Екатерины II» была известна его настоящая фамилия, другие черноморцы знали его под псевдонимом «Михаил». Через своих лазутчиков начальство проведало о деятельности «Михаила». Семьсот матросов броненосца «Екатерина II» знали Петрова по имени и фамилии, тысячи черноморцев знали в лицо матроса «Михаила». Каждый из них мог указать на него пальцем. А начальство так и не дозналось, кто скрывается под этим именем. Был момент, когда начальство заподозрило Петрова. За ним учредили тайный надзор. Нескольким десяткам матросов-филёров было поручено наблюдение за Петровым. Но черноморцы зорко следили за филёрами, останавливали их, сбивали с толку, предупреждали Петрова, уводили его в сторону от расставленных сетей. Слежка не дала никаких результатов.
Одновременно с Петровым на Черноморском флоте вели революционную работу матросы Антоненко, Денига, Чёрный, квартирмейстеры Волошинов, Гладков, Денисенко и Сиротенко. Одни из них, как Волошинов и Гладков, были уже связаны, подобно Петрову, с Севастопольским комитетом «Крымского союза»; другие вели, как умели, на свой страх и риск революционную пропаганду среди матросов. Александру Петрову удалось сплотить их всех в единый кружок. Позднее к ним присоединился друг Петрова, талантливый унтер-офицер Григорий Вакуленчук. Эти одарённые, отважные и глубоко преданные делу освобождения трудящихся революционеры основали матросскую «Централку» — революционный социал-демократический центр на Черноморском флоте.
Состав «Централки» был строго законспирирован, что облегчалось небольшим количеством её членов.
В энергии не было недостатка. Начались собрания матросов за городом, в лесах вдоль Инкерманской дороги, за Малаховым курганом.
Начальство было встревожено. Оно знало, что происходят митинги и собрания, догадывалось, что на каждом корабле существуют тайные матросские кружки.
В январе 1904 года в Петербурге под председательством царя состоялось совещание «О мерах борьбы с революционным движением в Черноморском флоте».
Меры были приняты чрезвычайные. На флот под видом матросов отправили опытных агентов охранки. Вещи матросов во время их отлучек систематически обыскивались, переписка просматривалась. Это привело лишь к возмущению матросов[10].
«Все знают, что сотни матросов, — писал адмирал Чухнин, — собираются за городом на сходки, где проповедуются возмутительные учения с поруганием всего, что имеет власть. И всё же ни одного человека нельзя уличить, ибо никто никого не выдаёт»[11].
По мере развития революционного движения в стране сходки устраивались всё чаще и становились всё многочисленнее. Это были уже настоящие митинги, или, как их тогда называли, массовки с участием нескольких сотен, а иногда и тысяч матросов и рабочих. Участники их отправлялись к месту сбора небольшими группами, а расставленные повсюду «патрули» условными знаками извещали об отсутствии опасности или близости полиции.
О силе глухой ненависти матросов к своим угнетателям можно судить по стихийному бунту на учебном крейсере «Березань», когда доведённые до отчаяния матросы бросились открывать кингстоны[12], чтобы потопить корабль и себя вместе с начальством. Только находчивость члена «Централки» квартирмейстера Гладкова спасла от гибели крейсер и его экипаж.
Другое выступление произошло в ноябре 1904 года в севастопольских экипажах. Матросы разбили камнями стёкла в окнах офицерских квартир, освистывали и осыпали оскорблениями пытавшихся «урезонить» их начальников.
Это было похоже на первые стихийные бунты рабочих.
Основатели матросской «Централки» — Петров, Денисенко, Вакуленчук, Волошинов и некоторые другие — были убеждёнными ленинцами.
Вся деятельность матросской «Централки» была проникнута мыслью В. И. Ленина, высказанной в книге «Что делать?»:
«...начать со всех сторон и сейчас же готовиться к восстанию, не забывая в то же время ни на минуту своей будничной насущной работы»[13].
Для этого на Черноморском флоте имелись особо серьёзные предпосылки.
Дело в том, что каждый восставший корабль представлял собой мощную плавучую крепость с огромными запасами боевого материала. Сухопутные войска бессильны против восставшего корабля. Уничтожить или победить революционный корабль могли только оставшиеся верными правительству корабли.
Но матросы во время продолжительных стоянок жили все вместе и вместе же выходили в плавание. Команды кораблей часто общались. Каждому матросу было ясно, что все сочувствуют восстанию и вряд ли найдётся корабль, который будет действовать против восставших. И потому матросы могли сделать тот шаг, на который так трудно было решиться в то время солдатам.
«Централка» старалась направить в организованное русло стихийное недовольство матросов, придать ему ярко политический характер.
