Знаменательна в этом отношении предпринятая Петровым на броненосце «Екатерина II» кампания по провозглашению «великой хартии матросских прав».
По ночам в угольных ямах броненосца матросы вырабатывали революционный документ: «Требования матросов с «Екатерины II». Помимо ряда экономических требований, матросы добивались «отмены титулов в обращении матросов к офицерам, включения в состав военно-морских судебных коллегий судей, избранных матросами, предоставления каждому экипажу права привлекать к суду своих офицеров».
Этот документ с требованием демократизации царского флота был издан в виде прокламации Севастопольским комитетом и распространён по всему флоту. Он произвёл сильное впечатление на матросов. Социал-демократическая партия прочно утвердила за собой среди всей массы матросов репутацию их друга и защитника.
Революционной деятельностью «Централки» руководил Севастопольский комитет «Крымского союза». В ту пору «Крымский союз» не раскололся ещё на отдельные организации — большевиков и меньшевиков. В Севастопольском комитете работали большевики и меньшевики. Но преобладали меньшевики. Они задавали тон в политике комитета, запрещали своим работникам выносить на обсуждение рабочих и матросских собраний внутрипартийную борьбу. «Крымский союз» отказался послать делегата на III съезд партии, который в апреле 1905 года принял ленинскую резолюцию о подготовке вооружённого восстания. Как известно, в апреле 1905 года центральные меньшевистские органы и конференция меньшевиков высказались против этой тактики. Они утверждали, что революция не организуется, а стихийно развязывается, что роль партии заключается лишь в идейном вооружении пролетариата. Такую политику проводил и Севастопольский комитет. В своей агитации он ограничивался тем, что звал матросов «присоединить голос протеста к народу».
«Ораторы на сходках говорили нам, — рассказывает в своём письме о меньшевистской агитации А. Петров, — что теперь ведётся усиленная агитация в крупных промышленных центрах, столицах и на окраинах. Когда народ с оружием в руках выступит против самодержавия, когда войска открыто станут переходить на сторону народа и правительство будет разрываться на части в усилиях подавить революцию, тогда и вы, матросы, спешно требуйте созыва Учредительного собрания и полного упразднения самодержавия».
Нет ничего позорнее этого призыва, обращённого к вооружённым людям, «присоединить голос протеста», когда народ восстанет с оружием в руках.
Матросы поняли это.
«Так говорили ораторы, но не так думали мы, — продолжал свой рассказ Петров. — Мы видели, как трудно сделать восстание общим. Вспыхнув в одном месте, оно не сразу передаётся в другое, и когда передаётся, то бывает подавлено в первом. Войска же только тогда станут переходить на сторону народа, когда у них явится уверенность во всеобщем восстании, а для этого надо, чтобы восстание охватило широкий район, а где такой широкий район, как не у нас, в Чёрном море? Кто, как не мы, матросы, начав революцию в Севастополе, можем сразу перебросить её на Кавказ, оттуда в Одессу и в Николаев? Кто, как не мы, может заставить принять участие в революции войска?»
Это были слова ленинца. Александр Петров, как и другие деятели «Централки», был знаком с резолюциями III съезда и руководствовался ими в своей революционной практике. В этом письме Петрова — развёрнутая программа вооружённого восстания. Полемика А. Петрова с «ораторами на сходках» есть не что иное, как спор с меньшевистской теорией стихийного развития революции. Всё это даёт нам право заявить, что «Централка» стояла на большевистских позициях, хотя и работала в составе «Крымского союза».
«Вооружение народа становится одной из ближайших задач революционного момента», — писал В. И. Ленин десять дней спустя после событий 9 января[14].
Через все рогатки и заграждения Севастопольского комитета голос Ленина дошёл до матросов Черноморского флота. «Централка» стала готовиться к флотскому восстанию.
Читатель видит, таким образом, что восстание броненосца «Потёмкин» не было случайным эпизодом революционного 1905 -года. Героическое восстание потёмкинцев было тесно связано с революционными выступлениями пролетариата и крестьянских масс России, его яркий политический характер был подготовлен всей предшествующей десятилетней работой большевиков в армии и на флоте.
Восстание предполагалось начать на Тендре[15].
Севастополь — крупная военная крепость. Огонь её береговых батарей способен уничтожить сильнейшие военные корабли. Севастопольские же береговые батареи находились в руках сухопутных войск, которые не были в такой степени охвачены революционной пропагандой, как моряки. В случае их сопротивления восставшие корабли оказались бы запертыми в крепости и лишились бы своего основного военного преимущества — подвижности. На Тендре, кроме того, не было сухопутных военных частей. Поэтому правительству не на кого было бы опереться в первые, решающие часы восстания.
