— Зачем? — Мамедов пожал плечами и прищурился на неяркое солнце над рекой. — Знаю, тэбе понравытся. Тэбе нужно быть там, а нэ здэс.
Юрий Карлович не любил мелкие победы: они внушали ложные надежды. На буксире «Вульф» адмирал Старк и начальник штаба Смирнов разместились в большой каюте капитана; из её окон был виден затонувший бронепароход большевиков — мелкая победа их флотилии. И Юрий Карлович понимал, зачем сейчас к «Вульфу» швартуется «Милютин».
— Что вы намерены ответить Федосьеву? — спросил Смирнов.
— Намерен пресечь его инициативу.
Смирнов помолчал.
— Я помню ваше предупреждение, Юрий Карлович, поэтому хочу сказать без свидетелей… Думаю, вы должны уступить желанию Петра Петровича.
— По какой причине, Михаил Иванович? — холодно осведомился Старк.
— Нельзя не учитывать боевой дух людей во флотилии, — виновато пояснил Смирнов. — Людям нужно чувство превосходства над неприятелем.
— Чувство ошибочно. Красные сильнее нас как минимум вдвое.
— Не всё определяется количеством орудий и судов. Воодушевляют атаки и погони за убегающим врагом. Дозвольте это в виде исключения. Я полагаю, так будет правильно. Однако в присутствии Федосьева я буду молчать.
Юрий Карлович задумался, глядя в окно. Он знал, что его флотилия ждёт большого сражения на устье Белой. Устье — стратегически важная позиция, контроль над которой позволит не пропустить большевиков к Уфе и Сарапулу. Контрразведка докладывала, что мичман Федосьев говорил, будто флотилия непременно будет драться за устье, «мы устроим большевикам Вандею» — так выразился Пётр Петрович. Увы, флотилию придётся разочаровать. Но для начала действительно хорошо бы заручиться поддержкой личного состава.
Федосьев, капитан «Милютина», был напряжён и заранее ожесточён.
— Господин адмирал, прошу разрешения преследовать суда противника силами моего дивизиона! — отчеканил он, глядя Старку в глаза.
Старк смотрел на Федосьева с усталостью и сожалением.
— Что ж, разрешаю, Пётр Петрович, — сказал он. — Потом возвращайтесь в Пьяный Бор к третьей склянке вечерней вахты.
Федосьев поспешил на свой пароход, а Старк поднялся на мостик.
С «Милютина» лихорадочно семафорили. «Труд», «Орёл» и «Киев», оживлённо дымя, занимали свои места в ордере — сразу в боевом.
— Евгений Львович, идём на базу, — сказал Старк капитану «Милютина».
База флотилии сейчас находилась в селе Пьяный Бор. Под штаб заняли полукаменный дом волостного правления. Возле крыльца на брёвнах курили бородатые мужики, при виде Старка они дружно встали и сняли шапки.
— Дак вы власть, господин офицер, или нет? — спросил самый храбрый.
— Пока ещё не власть, — недовольно ответил Юрий Карлович.
— Мы комбедовцев повязали, и куды их? Самим в расход определить?
— Хватит зверствовать, мужики! — с досадой бросил Старк. — Вы что все тут, спятили?! У вас храм на главной площади, а вы убивать рвётесь!
— Дак они сами Гоголева и Чигвинцева повесили…
Юрий Карлович только махнул рукой и взбежал на крыльцо.
— Не тех жалеешь, ваше благородие, — услышал он себе в спину.
Время текло невыносимо медленно. День, наконец, угас, и синева неба загустела тонко и ярко, лишь над горизонтом вытянулась извилистая пунцовая вмятина — отсвет ушедшего заката на невидимой туче. На фоне багрянца за околицей села торчали чёрные и растопыренные ветряные мельницы.
С Камы донеслись гудки — это вернулся дивизион Федосьева.
Пётр Петрович явился с докладом уже около полуночи. Юрий Карлович принял его сам, без Смирнова и других офицеров штаба. Федосьев держался уверенно. В комнате волостного старшины горела керосиновая лампа, Старк сидел за столом и жестом предложил Петру Петровичу занять кресло напротив.
— Каковы результаты рейда, господин мичман?
— Нам не удалось вступить в огневое соприкосновение с противником. При бегстве красные накидали «рыбок» возле Усть-Ижевского острова, и наш пароход «Труд» подорвался.
«Рыбками» назывались небольшие речные мины, похожие на буйки.
— Взрыв не повредил машину, команда поставила пластырь, но довести судно обратно не сумела. «Труд» затонул возле Заумора. Старк, не глядя на Федосьева, барабанил пальцами по столу.
— И как вы теперь расцениваете своё предприятие?
— Да, мы понесли потери, но я считаю, что рейд всё равно был необходим, — твёрдо ответил Федосьев. — Неуспех мобилизует, а бездействие губительно.
— Вы чертовски упрямы, Пётр Петрович, — задумчиво произнёс Старк.
Он молчал, размышляя о своём.
— На обратном пути мы сняли с затонувшего большевика трёх человек, — сообщил Федосьев. — Двое — мальчишки, один — бывший солдат, повёрстанный в Нижнем, другой — сын пароходчика Якутова, пробирается в Пермь, где у него сестра. Но вот третий — агент «Бранобеля». Он настаивает на разговоре с вами.
— О чём? — без интереса спросил Старк.
— Утверждает, что капитан Горецкий по заданию британской компании «Шелль» планирует разрушить нобелевский нефтепромысел на Белой. Это британская диверсия против отечественной промышленности.
Адмирал Старк помнил Горецкого по Казани, по истории с эвакуацией ценностей Госбанка. Роман Андреевич ничем не напоминал шпиона.
