А Оуэн действительно злился, потому что Марк снова не обращал на него внимания. Склонив друг к другу головы, он и его оруженосец о чем-то тихо секретничали. На самом деле Имонн предлагал забить на тайну и, как только они выйдут из машины… сразу же мерцануть. Марк совестливо отказывался. «Не нужно дразнить чудовище…» - напутствовал его Монсеньор, и он пообещал ему не злить Оуэна. Но прислушиваясь к настырным ноткам в голосе мальчишки и нетерпеливому шиканью брата, Оуэну казалось, что они говорят о нем в его присутствии, делая вид, что его здесь нет.
Его все больше одолевало желание свернуть мальчишке шею и выкинуть его труп на дорогу, под колеса машин. «А что же с Марком… - думал он. - Может, избить до полусмерти? Или силой заставить спустить штаны и трахнуть его прямо здесь, на заднем сиденье. Вопящего и протестующего… А потом… Потом, может быть, он даже вытрет ему слезы… - Оуэн с усмешкой глянул в его сторону. - Интересно, что такое могло бы… удержать меня…» - раздавил он окурок в пепельнице.
- Ты ведь не пошлешь туда своих… собак, чтобы они разобрались со священником? - встрепенулся Марк, неверно истолковав выражение его лица. - Учти, если старик умрет, я не приду на следующую встречу! Хоть исплачешься весь! Хоть они всей толпой будут молить за тебя на коленях! Ни за что не приду! - пообещал он сердито.
Оуэн как-то по-новому вгляделся в взволнованное лицо брата.
- Не знал, что ты уже думаешь о нашей будущей встрече… - заметил он с большой долей скепсиса. - Но будем считать это приятным известием… Хорошо, поп упокоится с миром в своей постели! - и посмотрел вопросительно: - Моего слова тебе достаточно? Или нужно поклясться на библии!
Марк ничего не ответил, прекрасно понимая, насколько тщетны его усилия. Да, он спас эту жизнь, но взамен Оуэн возьмет чью-то другую, только и всего. Оттого, что чудовище заскучает или просто встанет утром не с той ноги. «Признай в себе зверя и живи, как зверь» - смысл философского изречения, прозвучавшего в храме, стал предельно ясен.
Продолжая приглядываться к брату, Оуэн положил руку на спинку сиденья, устраиваясь поудобнее, вытянул длинные ноги, потеснив обоих. Достал новую сигарету. Щелкнул плоской, с именными вензелями зажигалкой. Медленно выпустил сизую струйку дыма. Проследил за ее исчезновением.
- Ты меня удивляешь… - лениво протянул он. - Беспокоишься о том, кто тебя даже не знает. Разве старик что-нибудь сделал для тебя? Может, был тебе преданным слугой… служил верой и правдой? Или верным другом… готовым за тебя в огонь и воду? Он даже не поблагодарил тебя за то, что ты спас его никчемную жизнь!
Оуэн плеснул себе еще коньяку, жестом предложил брату. Марк отказался, он пожал плечами. Сделав большой глоток, спросил:
- Ответь мне, кем ты себя вообразил? Может быть, принцем Датским?
- В смысле? - уставился на него Марк.
- Ну, не знаю… это он все мучился вопросом «убить или не убить»! Вот я и спрашиваю: если ты - простой мальчик, зачем тебе Сила демона? Зачем охотишься и убиваешь? А если ты все же Демон, то к чему вся эта моральная шелуха и слезливое пустословие? К чему все эти жалкие попытки стать «никем» и быть как «все»?! Ты собрался в ад?
- Почему… в ад? - не понял тонкой иронии вопроса Марк.
- Потому, что благими намерениями… вроде твоих… дорога вымощена именно в это веселенькое место! - снизошел до объяснений Оуэн и вдруг склонился к брату, взял за подбородок, заглянул в лицо.
- В твоих глазах - чувство вины… Но разве ты что-нибудь должен этому миру? - спросил он без насмешки, не играя. - Почему бы тебе… не простить себя? - и покачал головой. - Малыш… малыш… ты совсем запутался!
«Ты не имеешь права…» - оттолкнув его руку, Марк в замешательстве отвернулся. Он не хотел, чтобы проницательность Оуэна так глубоко заглядывала к нему в душу. И признавать его правоту тоже не хотел. Потому что действительно желал быть простым парнем. Но тогда что-то темное и дикое, живущее в нем, начинало грызть его изнутри. Хотелось визжать и кусаться, как загнанной в угол крысе. И даже самый лучший из десертов не мог излечить его от глухой депрессии. Когда он ненавидел всех. Ненавидел себя. Когда желал, чтобы весь мир провалился к чертям собачьим и пришла тьма. Забрала его жизнь и наконец-то наступило бы вечное небытие…
Имонн смотрел на него своими печальными глазами. В сердце мальчика, невольно подслушавшего его мысли, вновь поселилась тревога. Это нежелание жить, появившееся у Марка недавно, пугало Байю.
«Только жалости мне тут не хватало…» - отвернувшись от его сочувствия, Марк наткнулся на злорадствующий, но тоже все понимающий взгляд Ши. «А ты за дорогой лучше следи… блохастый!» - сердито посмотрел на него Марк. Криво усмехнувшись, тот первым отвел взгляд.
