- О чем ты, малыш? - от удивления Оуэн даже привстал. - Да какое дело этому бородатому до людишек? Он уже наигрался ими. И преспокойно забыл о своих «творениях»… послав их к черту! - повысил он голос. - Если кому и есть дело до этого мира, то только нам, Демонам! Потому что мы живем в нем! А Боженьке некогда! Он занят! У него раздвоение личности! Мы - то всемогущий и милосердный… то сам Дьявол во плоти! - и снова развалился на скамье. - Жаль, что ты не читаешь книг… - продолжил он дальше, - а то бы знал, сколько крови пролито именем распятого… за два прошедших тысячелетия. Можно сказать, что за каждую секунду, что он провисел на кресте, человечество расплатилось с ним сполна. Ни одному другому богу или идолу за все мироздание не было принесено столько человеческих жертв, как нашему славному Христу… - кивнул Оуэн в сторону распятия.
Марк проследил за его взглядом. На кресте, почти в натуральную величину, висела деревянная кукла. С выпирающими ребрами, впалым животом, в колючем венце и набедренной повязке. Его брезгливо передернуло. Вид страданий, выставленных напоказ, был ему неприятен. В глазах Оуэна мелькнуло понимание.
- Но не будем говорить о войнах и крестовых походах во славу Господню… - он презрительно хмыкнул. - Поговорим об инквизиции… - и в голосе его появились ядовитые нотки сарказма. - Какое раздолье для служения Господу! Осатаневшие от веры попы, сжигающие еретиков на кострах! В вечном городе распятого Бога, смердящие от собственных тяжких грехов, стаи черных ворон, ревностно охраняющие Его десять заповедей! Не убий! Не укради! Не прелюбодей! Вот уж воистину…
С легким сомнением он покосился на брата.
- Полагаю, ты не в курсе, что инквизиторы замуровывали прелюбодеек в каменную кладку живьем, вместе с плодом их греха… - выражение его лица сделалось коварно-размышляющим. - Вот бы лики этих «мадонн», сведенные судорогой удушья, с мертвыми младенцами на руках… да в храмы! В назидание!
Понимая, что, пусть и циничная, но все равно правда - она всегда неприглядна, если не украшается в цветастые одежды лжи, Марк промолчал, чувствуя правоту его слов. У него не нашлось ни одного более или менее убедительного аргумента, чтобы возразить. Оставалось только удивляться, как Ивама вечно умудряется быть прав.
А Оуэну уже надоел философский экскурс в историю христианства, он лукаво подмигнул ему.
- Мне больше по душе Будда… Сидит себе… такой толстячок, сложив пальчики, и улыбается сам себе. По крайней мере, умирать за него… не требует! - заразительно рассмеялся он.
Послышалось громкое шиканье, и они оба повернули головы. Тетки, осуждая поведение молодых людей, с явным неодобрением смотрели в их сторону. Одна даже погрозила им пальцем, призывая к тишине.
«А тебе-то что еще надо… идиотка!» - рассердился на женщину Марк, даже не представляя, что будет делать, если старая кошелка разозлит Оуэна. Вдруг чудовищу не понравится, вдруг оно решит, что подобная фамильярность оскорбительна для него. И устроит ей сейчас скорые и почетные похороны… Да и остальных отправит следом… Чего уж тут мелочиться!
Он с тревогой заглянул Оуэну в лицо, боясь увидеть в его глазах кровавое око Иблиса, которым тот посмотрит вокруг, и люди начнут замертво падать к его ногам. Но шипение трех гарпий, кажется, осталось незамеченным. Вниманием Оуэна завладела фигура на кресте. Он встал и прошел к распятию. Переведя дух, Марк последовал за ним.
Покачиваясь с мыска на пятку, Оуэн недолго всматривался в страдающее от вечной муки лицо Бога, а потом протянул руку и почти любовно погладил Христа по бедру.
- Ты ведь еще тот проказник! Да, Боженька? - усмехнулся он.
- С ума сошел! - сердито пихнул его локтем Марк.
На что тот философски изрек:
- Прими себя таким, каков ты есть, и живи, как хочется - тебе!
Алтарные мальчики смотрели на них с ужасом. Безбожники! Округлив глаза, разинули рты тетки. К ним направился священник.
- Дети мои! - обратился он к молодым людям. - Вижу, в душе вашей нет смирения, и вы напрасно явились в дом Господа… Прошу вас… покиньте храм!
При этом он сурово посмотрел именно на Оуэна. У того загорелись глаза. Наклонив чуть набок голову, с веселым любопытством уставился он на человека, посмевшего сделать выговор ему - Сиятельному Демону. Марк ахнул. Показалось, что Ивама уже примеряется, с какого боку откусить от довольно упитанного священнослужителя.
- Остынь! - втиснувшись между ними, растолкал он обоих.
- А разве я пылаю? - развел руками Оуэн, показывая раскрытые ладони. Он улыбался. Кажется, ему понравилось на время уступить брату роль старшего.
Загородив собой, Марк усадил священника на скамью. Кивнул на Оуэна.
- Я извиняюсь за него, святой отец! Понимаете, он иностранец! Англичанин, знаете ли… Гугенот! - воскликнул он.
Не раздумывая, как это будет выглядеть со стороны, подхватил Оуэна под руку и потащил к выходу.
- Что ты только что ляпнул? Я… кто? - спросил у него Оуэн, позволяя себя увести. Но на пороге оглянулся. На лицах священника и остальных застыло выражение крайнего изумления.
