«…они явились без приглашения, гостями незваными. Полутенями. Полуобразами. Разрушая его мир и создавая свой, каждый расположился там, где захотел. Вся семья оказалась в сборе. Явилась даже Она… Сэйрю обвел надменным взглядом собравшихся вместе братьев и сестер. Его губ коснулся холодок презрительной усмешки. Боги… трусливые твари… Пришли казнить… не миловать!
Вперед выступил Бьякко. Янтарные глаза Хранителя Мудрости, сузив зрачки, смотрели на Сэйрю более чем сурово.
- Ты слышишь? - спросил он. - Близнецы читают Заклятие Двенадцати Лун. Они призывают смерть для нас - Вечных!
- Да, Сэйрю! - вспыхнуло пламенем золотое оперение Сузаку - Хранителя Времени. Гнев Священной Птицы взмахом огненных крыльев опалил нефритовую чешую Дракона. - Твоя безнадежная любовь - она как флейта без голоса! Сломай ее и выброси! Имару не любит тебя!
- Определенно не любит! Если сейчас Близнецы отдают свои жизни за твою смерть! - с радуги, на которой раскачивалась эта мохнатая обезьяна, спрыгнул озорник Санно [4] . - Слышишь… - он смешно оттопырил уши, - они говорят: сдохни, Сэйрю!
Оглядев собравшихся в круг Священных Зверей блестящими черными глазами, спросил лукаво:
- А что это у вас у всех такие постные лица, любезные мои братья и сестры? Смерти испугались? - разглаживая коричневый плюшевый мех на необъятной груди, хохотнул: - Если никто не возражает, то у меня есть предложение! Давайте отрубим Дракону хвост, вырвем клыки, пообломаем рога и запрем в теле слепой жрицы! Наградим даром оракула! - он снова ехидно хохотнул каким-то своим мыслям. - А я подарю телу смертной аромат, сводящий мужчин с ума! И наш неприступный Сэйрю на собственной шкуре, то бишь чешуе… познает насилие любви!
От его слов на лицах многих из богов появились улыбки, но Она погрозила шутнику пальцем.
- А что? - виновато потупился под ее строгим взглядом озорник Санно. - Да, жестоко! Но зато как весело! - расхохотавшись, он снова запрыгнул на радугу, качаться.
Она с улыбкой посмотрела ему вслед и повернулась к Сэйрю. - Я говорила тебе, мой недоверчивый сын, что украсть - не значит обладать! Ты не захотел поверить! Неразумное дитя! Я прощаю тебя! Я прощаю вас всех! - она обвела остальных богов бездонным взглядом. - Слушайте! Близнецы пройдут начатый Круг до конца, а потом никто из вас не помешает Имару вернуть себе образ Священного Зверя. Вы вернете ему его Царство! И никто из вас… слышите, не посмеет больше убить его, как и Я - забыть, что вы все мои дети…» Книга 12-ти Лун, глава двенадцатая
«Вся в творческом процессе…» - улыбнулся Виктор, присаживаясь рядом. Ему бы очень хотелось увидеть тот, другой мир, который сейчас разворачивался перед ее мысленным взором, но, вздохнув с легким сожалением, лишь ревниво понадеялся, что эту немного грустную улыбку на ее губах вызвало что-то, а не кто-то. Почувствовав его присутствие, Инна сморгнула зачарованное отсутствие своего взгляда и, радостно оживившись, поспешно сняла наушники. - Что ты слушаешь? - поинтересовался он.
- Аранхуэсский концерт! - она протянула ему наушники.
Под грустные переборы гитарных струн тосковало, отчаиваясь все больше, отвергнутое, безнадежно влюбленное сердце. Но вот к аккордам гитары добавились скрипки, и мелодия, превращая ревность в ненависть, зазвучала вдруг на такой пронзительной ноте, что или убить, или умереть - третьего не дано. Ревность была естественным чувством для того, кто влюблен, но Виктор даже в отдаленном будущем не хотел бы испытать муки ревности, способные однажды поставить его перед подобным выбором. «Все-таки эти испанцы немного чокнутые…» - подумал он, передавая наушники Инне.
- Ты не замерзла, может, пойдем в дом? - предложил он.
- Нет, - отказалась Инна, - здесь особое место. Мне хорошо здесь работается! - повозившись немного, она устроилась у него между ног. Прижалась спиной к его груди.
Виктор укрыл их обоих пледом, крепче обнял.
- Ты выйдешь за меня? - спросил просто.
Те самые важные слова, что он собирался сказать когда-то, делая предложение любимой женщине, казались теперь бумажными виньетками на свадебной открытке и слащавыми до приторности. Инна потерлась затылком о его плечо. Снизу вверх заглянула в лицо.
- Когда разбился твой самолет…
- Не мой… - напомнил он мягко.
- Да, не твой… - она кивнула, - но когда самолет разбился… Не знаю, я не успела об этом подумать… Мне стало так больно… Наверное, я не захотела жить без тебя…
Ее пальцы коснулись его руки, он накрыл ее руки своими ладонями. Молчал, чувствуя, что слова сейчас не нужны. И взаимное молчание, объединяя, отгораживало их от остального мира, создавая вокруг новый, только один мир, только для двоих.
