Подождал, пока за брутальным, вызывающим острую зависть, «хаммером» Родиона закроются ворота. Скользнув на место, щелкнет замок, сработает запорный механизм и замигает красный огонек сигнализации. Задумавшись над словами друга, шагал обратно к дому, спрятав руки в карманы куртки.
Родька всегда был любвеобильным. Легко влюблялся. Легко расставался. Деньги он тоже любил, и те платили ему взаимностью. Сами липли к рукам, как и женщины. Если его завистливо спрашивали, как заставить женщин и деньги плясать под свою дудку, Родион великодушно давал совет: для начала, - говорил он, - научись играть на дудке!
Родители, позаботившись о будущем единственного сына, сосватали для него хорошую грузинскую девочку из приличной семьи, а он женился на русской, молчком, никому ничего не сказав. И хотя уже обзавелся наследником, все равно продолжал вести холостяцкий образ жизни. Кольца обручального никогда не носил. Не выдержав бесконечных измен, жена поставила ему ультиматум: или он бросает гулять, или она забирает ребенка и уезжает к маме.
- Скучно? - хмуро глянул на нее Родион, собираясь на очередной «корпоратив». - Если скучно, заведи подружку-массажистку… - и обернулся уже в дверях, - но почую запах чужого мужика… учти, шею сверну. Выяснения отношений на этом закончились раз и навсегда. Жена оказалась умнее своей матери, полжизни прожившей с инженером, на его мизерную зарплату. Неверность мужа? Подумаешь, какая мелочь! Она решила не отказываться от благ сытой, в свое удовольствие, богатой жизни. Не захотела гордой, но нищей вернуться в двухкомнатную квартиру к родителям, в Медведково.
Свет горел только в гостиной. Виктор поднялся в мансарду, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь в комнату. Инна с дочкой спали на широкой софе, напротив окна. Послышалось тихое угрожающее ворчание. - Знаю, знаю… ты ночи страж… - шутливо заметил он псу. Но все-таки сделал шаг назад, так, на всякий случай. Спускаясь вниз, качал головой. Не хотелось бы встретиться с этим зверем на узкой дорожке. Злобный высверк в собачьих глазах, фосфором мелькнувший в темноте, оставил неприятное ощущение.
Заглянул в гостиную. У догорающего камина в кресле сидел профессор Лабушев. Набросив на плечи плед, нахохлившись, он неотрывно смотрел в огонь. В руке потухшая трубка.
- Дед, ты в порядке? - спросил Виктор, вдруг ощутив непонятную тревогу. Тот показался ему похожим на старого-престарого пса, уже собравшегося уйти из дома, чтобы где-нибудь умереть.
Он не был наивным мальчиком и понимал, что рано или поздно человек, который значил для него так много, уйдет из его жизни. Но только не сейчас! Сейчас, когда он был счастлив, он не мог, не был готов принять его смерть.
- Спасибо, Витюша! Я в порядке! - откликнулся на заботу внука Константин Павлович. - Иди, ложись спать, небось, родители уже легли… - он выбил трубку, достал кисет с табаком, глянул на Виктора. - Иди, а я еще немного посижу у камелька, по-своему, по-стариковски. Думы меня одолевают… Живой блеск и хитрая лукавинка в глазах деда успокоили тревогу Виктора, он оставил его в гостиной одного. Константин Павлович раскурил трубку, поворошил угли в камине, подбросил несколько березовых чурок. Разгораясь, огонь осветил умное, изрезанное морщинами лицо пожилого человека, ушедшего в свои мысли.
За окном шелестел мелкий, зарядивший надолго дождик. С веранды он увидел подъехавшую машину. Услышал радостный возглас мальчика лет десяти. - Ой, дедуль, смотри! Приехал Ма! Я побегу!
Мальчик сорвал с вешалки оранжевый дождевик и затопал по ступенькам вниз навстречу высокому, статному мужчине, только что вышедшему из машины.
Молодая женщина рядом с Константином Павловичем, слабо охнув, опустилась на стул. Словно в замедленной съемке, он тоже видел поскользнувшегося на мокрой траве мальчика, падающего вперед на торчащий из земли камень. Мужчина успел подхватить его на руки за мгновение до того, как острый край камня, убивая, вонзился бы ребенку в глазницу. Выпрямившись во весь свой рост, он подбросил не успевшего толком испугаться мальчика высоко в воздух, поймал, затормошил, заставил весело рассмеяться.
Константин Павлович смотрел, как тот поднимается на крыльцо, бережно прижимая к себе горячо шепчущего ему что-то на ухо мальчика. Взгляды мужчин встретились. В них было молчаливое соглашение. Врач, военный хирург - он знал все о строении человеческого тела. О суставах, мышцах, связках, моторике, силе и динамике движений. Знал, что обычный человек, даже с отличной реакцией, даже самый быстрый и натренированный, не успел бы спасти ребенка. Слишком далеко он находился. А этот - спас. И больше не мучили смутные догадки. Очевидное не требовало доказательств. Красивый мужчина с волосами цвета серебра, появившись пять лет назад, - он вошел в жизнь их семьи и остался. Не спрашивая разрешения. Разделив с отцом ребенка отцовские обязанности на двоих. Сомнений, зачем он здесь, тоже больше не осталось.
Мужчина поставил мальчика на пол, и тот бросился к матери, продолжавшей сидеть на стуле. С ее лица медленно сходила мертвенная бледность.
