Нехитрые расчеты - и Марк понял, почему все время казалось, будто он уже встречал где-то Оливера. Ну, конечно же… в Лондоне! В своей прошлой жизни. В доме Оуэна, пока тот изображал из себя «добрейшего дядюшку». Тут же вспомнилась Эльза. Ее темные, наполненные негой, а затем ужасом, глаза. И сердце ошпарила захлестнувшая его ненависть.
- Ивама! Ублюдок! Сволочь! Ненавижу! - сжал он кулаки.
Лицо дворецкого приобрело холодную надменность мрамора.
- Полагаю, у вас есть право звать моего господина этим странным именем, но прошу впредь, юноша… воздерживаться от грубых и недостойных эпитетов в адрес хозяина! - отчитал он Марка. - Господин очень хороший человек, достойный уважения, и вашего - особенно! Я знаю, как сильно он любит вас. Заботится и оберегает…
- Хе-е! - нетерпеливо перебил его Марк. - Если бы ты знал, кто он на самом деле… бежал бы отсюда без оглядки! - заверил он слугу.
Оливер только пожал плечами и взялся за ручку двери.
- Старый дурак! - рассердился на него Марк, поворачиваясь к слуге спиной. - Вот подожди… поставишь не туда чашку… Ивама разозлится и загрызет тебя! Тогда узнаешь, какой у тебя господин «хороший», только поздно будет… - ворчал он, засыпая.
«Глупый, невоспитанный мальчишка…» - резюмировал дворецкий, аккуратно закрывая за собой дверь. Спустившись в холл, направился в библиотеку. Поправив огонь в камине, сел в кресло, укрылся пледом, положил на колени книгу в потертом кожаном переплете, щелкнул медной застежкой, открыл на месте закладки. Поглаживая сухими пальцами шероховатые страницы, углубился в чтение. Оливер уже давно знал, кто его хозяин на самом деле, но почему-то это его нисколько не беспокоило. И душу свою бессмертную продавать за злато и серебро он тоже не собирался, да и бессмертие ему было ни к чему. Он любил демона, живущего в этом доме, и служил ему искренне и бескорыстно.
22 глава
- Марк, вставай! Иди умывайся, я принес тебе завтрак! - разбудил его бодрый голос человека, у которого ничего не болит. «Ну, что ему неймется в такую рань? Шел бы лучше облизывать своего распрекрасного Герберта или как его там…» - Марк спрятал голову под подушку. Ноющая боль, продолжая стягивать лоб железным обручем, настойчиво тюкала его по затылку.
Оуэн отобрал у него подушку, потянул одеяло на себя.
- Вставай!
- А где Оли? - цепляясь за одеяло, сразу же встревожился Марк.
- Он сейчас занят, - ответил Оуэн, развязывая веревки.
- Ничего, я подожду…
- У меня нет на это времени…
Не собираясь спорить, Оуэн просто вытряхнул брата из постели, и Марк, по-глупому приоткрыв рот, уставился на него во все глаза. Вчера он уже видел эту форму на молодом немце, но Оуэн в ней был просто бесподобен. Его посетила мысль, что если бы этой красивой черной формы не было, ее стоило бы придумать, чтобы Ивама мог выглядеть в ней вот так - небожителем. Недосягаемо! Из мира избранных, куда ему дорога была заказана. Марку сразу же взгрустнулось. «Черт, каким образом Ивама умудряется всегда быть выше всех?! Я чувствую себя ничтожной букашкой…»
- Хватит ловить ворон. Пошевеливайся… - поторопил его Оуэн. Втолкнул в ванную, вошел следом и закрыл дверь.
- Подожди! Подожди, что ты… - отшатнулся от него Марк.
Просторная комната сделалась сразу тесной и совсем неуютной. Сердце испуганно застучало.
- Не волнуйся, я ничего тебе не сделаю. У меня на это тоже нет времени, - лукаво улыбнувшись, Оуэн, прислонился спиной к дверному косяку, засунул руки в карманы галифе.
- Тогда… тогда, почему бы тебе не подождать снаружи? - предложил Марк, почувствовав некоторое облегчение.
- С какой это стати?
- А тебе не приходило в голову… - эпитет «тупую» Марк предусмотрительно опустил, - что, может быть, я стесняюсь?
- Глупости. Разве я женщина, чтобы меня стесняться? - пожал плечами Оуэн, не двигаясь с места.
И утренний туалет в его присутствии превратился для Марка в настоящую пытку.
- Ты мог бы принять душ, - с легкой усмешкой заметил наблюдавший за ним Оуэн.
- Потом, - сразу заторопившись на выход, буркнул в ответ Марк.
Естественно, просить, что «поест сам» в тот момент, когда его руки деловито привязывались Оуэном к спинке кровати, уже не имело смысла. «Это чтобы я в полной мере ощутил свою участь пленника! Скотина… такая скотина…» - прикусив задрожавшую от обиды губу, Марк сердито зыркнул на него.
- Я не голоден!
- Голоден! - отрезал Оуэн.
Позвякивая ложечкой о фарфор, размешал мед в теплом молоке и поднес чашку к его губам. Странно, но кормить с ложки у него получалось намного лучше, чем у дворецкого. Скоро Марк уже охотно открывал рот навстречу еде. Пока не заметил, как тот смотрит на него. Показалось, что вместе с ложкой Оуэн засовывает ему в рот что-то еще. Такой у него был взгляд. И еда сразу утратила вкус. Ел, будто землю, и песок хрустел у него на зубах.
Как и обещал, Оуэн не дотрагивался до него руками, но его откровенные взгляды, не скрывающие, чтo они хотят, - от этих взглядов некуда было деться. Это тоже была форма насилия, и даже более изощренная. Марк не сомневался, что Ивама прекрасно понимает, что делает, и делает это нарочно.
