- Думать не хочу, как указывать в официальном рапорте свой источник информации, — уныло пробурчал Элиас, когда я завела всех в полупустую гардеробную.
Я снова пожала плечами, поставила на трельяж блюдо и щедро облила вином, а в получившуюся лужу водрузила подсвечник.
- Возможно, у тебя и источника никакого не будет, — не стала никого обнадеживать я. — Лучше расскажи, с чего вас с Линдз понесло в редакцию газеты.
Несмотря на пессимистичный прогноз, Элиас несколько повеселел.
- Повязали главного редактора, — сообщил он. — Линдз задумалась, почему вообще детектив Чаннаронг рискнул одолжить кому-то семейные реликвии. Он ведь не мог не понимать, насколько они важны и как опасно передавать их из рук в руки, но все же вручил их Джейдену и позволил напялить их на тебя. Зачем ему это могло понадобиться?
- А действительно, зачем? — озадачился Джейден и тут же поник. — А, конечно…
Я поймала его погасший взгляд в зеркале и сочувственно сморщила губы.
В связке с арестом главного редактора поступок Чаннаронга приобретал смысл: невозможно совершить полноценный переворот, не подготовив к нему людей. Это в Свамп Холлоу все были готовы взорваться, и хватило бы малейшего толчка, чтобы коренные жители Лонгтауна похватали вилы и факелы и пошли брать штурмом администрацию города. Но изрядная часть населения была вполне довольна своей жизнью и полагала ее если не идеально благополучной, то вполне пристойной. Обыватели думать не думали о Ньямаранге и его древних обычаях, и Чаннаронгу нужен был кто-то, кто напомнил бы о них. И не просто напомнил — а выставил в наилучшем свете, деликатно умолчав о темной стороне веры в вечно скучающего бога.
Например, известный скульптор, увлеченный историей о жрице, которая решила предать своего императора во имя лучшей участи для всех.
Но одной работы Джейдена, при всей его взлетевшей после смерти Саффрон популярности, было бы недостаточно. Кто-то должен был осветить вопрос в печатных изданиях, а в идеале — и по телевидению. Своего канала у Лонгтауна не было, а вот газета издавалась уже добрый десяток лет, и слово главного редактора имело определенный вес.
- Линдз подняла выпуски газеты за последний месяц и обнаружила в них рекламу услуг некой Нарит Аволокорн, две статьи о пророчествах и три — об экспозиции в Национальном музее Ньямаранга, — сочувственно кивнул Элиас, без труда отследив мою логическую цепочку. — А я отправил запрос в банк и обнаружил, что мисс Аволокорн регулярно платила главному редактору и одному из журналистов. Очевидно, что сама она этого делать не могла: у нее просто отродясь не было таких сумм, чтобы проплатить несколько газетных публикаций подряд. Кто-то действовал от ее имени, и я практически на сто процентов уверен, что следы снова приведут к Чаннаронгу — либо к кому-то еще из заговорщиков.
- И что теперь? — с потерянным видом спросил Джейден. — Не буду же я отказываться от серии статуэток, ради которой уже начал разработку новой производственной линии на фабрике! На ней же держится половина программы действий!
- Не отказывайся, — невольно улыбнулась я и зажгла свечи. — Просто постарайся не приукрашивать. Солада — вовсе не ангел во плоти, и ее поступок сложно оценивать исключительно с положительной точки зрения.
- Но она… — начал было Джейден возмущенно — и тотчас затих, по новообретенной привычке рассматривая ситуацию с разных сторон.
Я похлопала его по руке, но, кажется, ни капли не успокоила: его воображаемый идеал, женщина, которая предпочла окончание войны справедливой мести, дал огромную и уродливую трещину. Солада все-таки получила свое — и отомстила насильнику куда изощреннее и масштабнее, чем можно было ожидать. Но не предусмотрела реакции ньямарангской знати, которая в одно мгновение оказалась смешана с простолюдинами в общую массу дикарей: вайтонцы не делали различий между рыбаками и князьями — впрочем, ровно до тех пор, пока последние не начинали заикаться о дальнем родстве с императором и праве на престол: тогда войска захватчиков реагировали молниеносно.
Одна обиженная женщина стоила Ньямарангу суверенитета, свободы выбора религии и целого фамильного древа древнейшей династии на континенте. Не говоря уже о последовавшем тотальном обнищании нации.
Я не могла осуждать Соладу, но жалеть ее тоже что-то не тянуло.
Как, впрочем, и пропавшего детектива.
- Если пепел принадлежит кому-то другому, на зов Чаннаронг не явится, — предупредила я, не став дожидаться, когда же Джейден обмозгует новую концепцию серии статуэток (и примется подробно излагать, чем она будет грозить мне лично). — Смотрите в зеркала! — велела я и повернула две подвижные створки трельяжа так, чтобы все три зеркала отражали друг друга, множа подрагивающие от дыхания огоньки свечей.
Вызывать дух кого-то, определенно настроенного против меня, мне еще не доводилось. Но ритуал, по логике, не должен был отличаться — разве что теперь непреодолимо тянуло допить графин, прежде чем браться за дело.
Не без труда преодолев этот недостойный порыв, я негромко произнесла:
- Явись, мертвый, призванный!
