- Это действительно виверровый рыболов, а не домашняя кошка, и я прикормила ее уже взрослой, а не воспитывала с младых когтей, — из принципа пробурчала я, стараясь не обращать внимания на прервавшееся вдруг мурлыканье. — Будь осторожнее, у нее не всегда такое хорошее настроение.
- Хорошо, — покорно кивнул Джейден, не переставая коситься на кошку, уютно свернувшуюся клубком у меня на коленях. Целиком она не помещалась, и задние лапы свисали в опасной близости от рычага коробки передач. Из мягкой шерстки выглядывали облупленные желтовато-серые когти, не втягивающиеся до конца. — Те шрамы у тебя на спине, — вдруг сообразил он. — Это?..
- Да, это она оставила, — вздохнула я.
- И ты все равно продолжаешь ее прикармливать? — удивленно уточнил Джейден. — Она должна быть очень особенной кошкой. — Он машинально скользнул ладонью по рулевому колесу, задержав кончики пальцев на грубоватом шве оплетки. Меня отчего-то бросило в дрожь. — Не уверен, что я смог бы простить и забыть что-то подобное, будь я на твоем месте.
Полосатый кошачий хвост выразительно вильнул и снова обвис.
- Это не ее вина, — вынужденно признала я. — Проблема была скорее в моем любопытстве.
Тогда я только-только начинала понимать, какая связь установилась между мной и фамилиаром. В кошке действительно оказалась заключена часть моего дара, что однажды должна будет перейти к моей дочери, и мама сказала, что при необходимости рыболов может даже принимать ее облик и помогать мне в особо сложных ритуалах, — достаточно капельки моей крови и зова, чтобы узнать, на кого будет похож мой ребенок.
Будь я капельку осмотрительнее, приготовила бы иглу или, на худой конец, перочинный ножик. И сначала добыла бы кровь, а уж потом звала.
Я так и не увидела, на кого будет похожа моя дочь, потому как банально потеряла сознание от боли. Но с удивлением узнала, что папа, оказывается, умеет повышать голос.
И совершенно ни к чему сейчас снова начинать терзаться любопытством!
В сам район Свамп Холлоу автомобильную дорогу даже не пылись проложить: в сезон дождей северная окраина стабильно уходила под воду, и все, на что хватило средств администрации, — это десяток узких бетонных плит, брошенных на пешеходную тропу, чтобы она не заросла с концами. Машину пришлось оставить на стоянке у небольшого магазинчика, который, словно стела, отмечал границу между более-менее респектабельными кварталами и гетто, где жили неблагополучные семьи. Джейден заметно нервничал, запирая свою щегольскую хромированную красотку, и я, не сдержав смешок, бросила под колеса оберег из кошачьей шерсти, скатанной в комочек.
- Что это? — моментально насторожился глазастый скульптор и едва не шарахнулся, когда виверровый рыболов решил одарить «оберегом» еще и его штаны, щедро мазнув пятнистым боком по его ногам.
- Кошка линяет, — с непроницаемым лицом отозвалась я и решительно направилась к нестройным рядам маленьких тростниковых хижин.
Те, что стояли ближе к магазинчику, выглядели еще более-менее пристойно, но чем больше мы удалялись, тем страшнее становились постройки. Покосившиеся, подгнившие, постепенно уходящие под землю, откровенно заброшенные… бетонные плиты быстро закончились, и под ногами бодро зачавкала соленая болотная грязь, сквозь которую то здесь, то там проглядывали острые пики пневматофоров: мангровая роща спешила отвоевать территорию, и жалкие попытки людей сохранить свою землю проваливались раз за разом. Иногда — вместе с людьми: оступившийся Джейден с нецензурным возгласом ушел по колено в зеленовато-коричневое месиво в стороне от тропинки. Я проглотила с десяток острот, но кошка была отнюдь не так великодушна и громогласно захохотала — и именно это, кажется, и спасло нас от повышенного внимания местных жителей. Пощипать наивных чужаков, сунувшихся в гетто, было святым делом, — но не когда их сопровождает виверровый рыболов с когтями нараспашку!
Джейден выкарабкался из бочага и горестно вздохнул: густая болотная грязь украсила его высокими зеленовато-коричневыми «сапогами» и теперь чавкала в ботинках, а спасти тонкие льняные брюки уже не представлялось возможным. Я не прониклась сочувствием только потому, что как раз отыскала хижину Нарит, — пустую, отсыревшую и, очевидно, не первый день заброшенную.
Запах ориума выветрился, и теперь внутри царило специфическое амбре мангровых болот: гниение, отсыревшее дерево, соль и рыба так шибали в нос, что сперва слезы наворачивались, а потом обоняние капитулировало вовсе. Зато в игру вступало зрение, свыкшееся с неуютной темнотой, и становилось ясно, что Нарит жила, пожалуй, даже беднее, чем все остальные обитатели северной окраины Лонгтауна.
Из всей обстановки — низкий деревянный столик, колченогий и вздувшийся от сырости, да ворох тряпок, служивший постелью. Земляной пол, щели в стенах, пустые провалы окон. Больше ничего.
- Она жила здесь?.. — потрясенно выдохнул Джейден и шагнул вперед. Под ногами чавкнуло — то ли грязь в ботинке, то ли сам пол. — Как здесь вообще можно жить?
Я пожала плечами.
