В красноватой темноте за прикрытыми веками все казалось проще. Что толку размышлять об этом мужчине? Интуиция вопила во весь голос, что, если он в чем-то и замешан, то сам об этом не знает, и лучше бы все так и оставить: кто знает, сможет ли увлеченный гений вынести подобные вести? А свои дурацкие девчачьи мечты и вовсе лучше держать при себе. Этак можно лишиться и работы, и рекомендаций, и, что куда весомей, самоуважения. Еще чужим женихам я глазки не строила, оправдываясь тем, что невеста не слишком-то хочет за него замуж!
Я должна сосредоточиться на задании. Всего-то и нужно, что наведаться в Свамп Холлоу и отыскать хижину Нарит, раз уж у Сирила не сохранилось ее вещей. Жаль, пробраться в домик на болотах пока нельзя, там наверняка вовсю работают следователи, но погадать-то я могу где угодно! А призраку и вовсе нет особой разницы, куда являться на зов.
К утру уже можно будет позвонить папе и доложить, что случилось с Нарит. К делу мои гадания не подошьешь, но это будет рабочая версия, — и в ходе ее проверки наверняка найдется что-то посущественнее показаний ведьмы: идеального преступления пока еще никто не совершал, убийца в чем-то ошибся, где-то наследил, и нужно только хорошенько поискать.
Как же все легко и понятно на стадии составления плана действий! Словно ты сама превращаешься в кинжал с холодной золотой рукоятью и остро наточенным клинком, нацеленным точно в центр мишени. Словно у тебя и в самом деле золотые руки, способные вплетать чужие судьбы в канву эпохи. Словно тяжелые браслеты на твоих запястьях — не просто дорогие побрякушки, а пропуск к чему-то высшему, всевластному, недостижимому для остальных.
Словно в странной, неудобной позе есть что-то из древних таинств, и то, что кажется сложным непосвященному, не самом деле естественно, как дыхание. Нужно только найти правильное положение стоп, отыскать свое равновесие — и для тела, и для души, — и вознести над центром тяжести ритуальный кинжал, который сам поведет руку. Ведь он так давно забыт, так давно не видел первого солнечного луча, скользящего по смуглой коже жрицы — от низа обнаженного живота до груди, чтобы рассыпаться мириадами бликов на холодном мертвом золоте и указать на того, кто должен стать мертвым следующим, чтобы будущее открылось тем, кто должен его знать…
-…достаточно, — как-то совсем тихо и озадаченно произнес мужской голос совсем рядом.
Я вздрогнула от неожиданности, выпутываясь из медитативного ритма мыслей, будто нашептанных извне, выронила кинжал и едва не рухнула сама, когда перенапряженные мышцы решили, что с них хватит. Джейден успел подставить руку, и я вцепилась в его предплечье, как утопающий — в спасательный круг. Под пальцами ощутимо напряглись мускулы — удерживать меня на весу, должно быть, было весьма непросто, и я поспешила утвердиться на ногах.
Голова все еще слегка кружилась, как после долгого погружения под воду. Драгоценный кинжал торчал в подиуме, с такой легкостью войдя острием в податливое дерево, словно за минувшие годы не затупился ни на гран.
- Хорошо хоть не в ногу, — пробормотала миссис Ваен и попыталась было его выдернуть, но не преуспела.
Джейден покраснел так, словно музейные экспонаты уже не раз впивались ему в босую пятку, и поспешил ей на помощь. Кинжал сидел в дереве намертво.
- Простите, сама не понимаю, как так вышло, — пробормотала я и присела на корточки, плотно сжав колени.
Рукоять была теплой. Гладкое золото удобно легло в ладонь, и кинжал поддался с такой неожиданной легкостью, что я едва не засветила локтем в глаз Джейдену.
- Попробуем с чем-нибудь другим? — поинтересовался он, все еще опасливо отклоняясь назад. — Ритуального лука у мистера Чаннаронга не сохранилось, но я одолжил обычный тисовый из оружейной…
- Хорошо, — вздохнув с облегчением, согласилась я и поспешила спрятать кинжал в сундучок. — Однако у меня одна большая просьба, Джейден. Не надо меня больше так гнуть, ладно? Хотя бы сегодня.
Судя по смущенной улыбке, немедленно расцветшей на его лице после последней ремарки, гнуть меня по-всякому Джейден планировал еще долго и упорно, и эта мысль отзывалась где-то внутри затаенным теплом. Таким уже дурацким и неуместным, как и вся моя внезапная симпатия к Джейдену.
На сей раз я запросила о пощаде гораздо раньше. Джейден спрятал фотоаппарат безо всякого сопротивления, но с явным неудовольствием: хотя я отработала все задумки из списка, его то и дело озаряла новая, внеплановая, и за минувшие полтора часа я успела сотню раз проклясть свою пронырливость, наследственность и любопытство. И выносливость — не будь так очевидно, что я вполне способна торчать на подиуме полдня кряду, увлеченный скульптор наверняка смилостивился бы и без дополнительных просьб. Но тренированной компаньонке, очевидно, на такую милость рассчитывать не следовало, и за ширму я удалилась под угрозы продолжить завтра.
