- Знаешь, а я ведь тебе соврал, — вдруг усмехнулся Джейден с отсутствующим видом — словно смеяться его тянуло над самим собой. — Я проявил твои фотографии с предыдущих съемок. Только никому не показал. Они… странные. Я-то опасался показаться сумасшедшим… — он все-таки рассмеялся — нервно и невесело. — Это что, здесь действительно была та девушка, которую мы нашли мертвой?..
Я покаянно кивнула, но все-таки не удержалась и попыталась увести разговор в сторону:
- А что странного было в фотографиях?
- А ты ни разу не видела, как получаешься на снимках? — Джейден наконец-то сфокусировал взгляд на мне, но в нем отчего-то не было того маниакального мясницкого огня, к которому я, оказывается, успела привыкнуть. Вместе с этим пламенем вдруг поугасло и все обаяние увлеченного скульптора, и он впервые стал выглядеть именно тем, кем на самом деле являлся, — просто усталым молодым парнем, на которого слишком много свалилось. — Все тени на фотографиях лежат так, словно источником света была ты, а не лампы и не люстра. Я думал, что испортил пленку при проявке, но с ней ведь все было в порядке, не так ли?
Я смущенно пожала плечами. Не то чтобы фотография была таким уж дорогим удовольствием, — но когда живешь за счет чужой милости, на продолжительные съемки рассчитывать не приходится. Единственным моим снимком, который я видела, была фотография в личном деле. Она действительно выглядела как-то странно и даже не слишком-то похоже на меня, но в отделе кадров это никого не волновало. А я посчитала, что просто плохо получаюсь на снимках. Да и чем там любоваться-то?..
- Я решил, что нужно попробовать сфотографировать тебя еще раз, прежде чем о чем-либо судить, — отстраненно сообщил Джейден. — Но уже готов биться об заклад, что ты точно так же светишься и на сегодняшних фотографиях. Вся, кроме… — он машинально повторил жест статуэтки Солады из музея: сложил руки чуть ниже пупка, изобразив треугольник большими и указательными пальцами. Кошка отвлеклась от своей шубки и проводила жест недовольным взглядом, всем своим видом намекая, что есть занятия поважнее выяснения отношений: гладить кису, например. Увы, Джейден даже не посмотрел в ее сторону. — Кто ты такая, Марион?
Весь мой жизненный опыт говорил, что это именно тот вопрос, на который ни в коем случае нельзя отвечать правдиво. До сих пор я встретила всего одного мужчину, который смог с достоинством перенести известие, что проявил личный интерес к самой настоящей ведьме.
Но папа всегда так реагировал на плохие новости: чем хуже они были, тем спокойнее и собранней он становился. Полагаю, когда он понял, что его теща — тоже ведьма, то являл собой воплощенное пособие из книг по этикету. А Джейден, будем честны, книги по этикету игнорировал с упорством, достойным лучшего применения.
И что самое страшное — рядом с ним мне тоже хотелось отбросить реверансы и говорить прямо. Уж лучше сказать правду и разобраться с последствиями, чем долго и старательно выплясывать вокруг чьего-то священного неведения. В конце концов, он всегда так и делал, — почему я не могу?..
Я глубоко вздохнула и заставила себя вежливо улыбнуться. Правда или нет, а разговор определенно будет сложным.
Расцарапанная щека все еще саднила, но я все равно прижала трубку плечом, обхватив себя руками, и бессмысленно зажмурилась, отсчитывая длинные гудки. Дождь молотил по телефонной будке с таким остервенением, что почти заглушал шум на линии. Я промокла до нитки; потяжелевшие волосы болезненно тянули голову назад, а юбка липла к ногам, холодя кожу, — несмотря на душную ньямарангскую ночь, у меня зуб на зуб не попадал, а к телефону все никто не подходил.
Я потянула за рычаг и набрала домашний номер.
- Лат-Блайт, — моментально откликнулся женский голос — такой теплый и веселый, что уголки моих губ невольно дрогнули в улыбке, для которой, казалось бы, у меня не было никакого повода.
- Привет, мам, — отозвалась я, теснее прижав трубку. — А куда Ливи запропастилась? Обычно она к телефону первой бежит…
- А у нее появился большой секрет, о котором нам с папой знать еще рано, — весело призналась мама. — Секрет зовут Джош, ему пятнадцать, и его старший брат работает охранником в опере, поэтому у меня не должно быть никаких догадок, где же Ливи проводит этот вечер. Во всяком случае, пока папа не успокоится и не прекратит искать ружье.
- Главное, чтобы она там не обратила в фамилиара какую-нибудь крысу из подвала, — заметила я.
В трубке повисла настороженная тишина. Мама уже думала об этом, но пока и сама не успокоилась в достаточной мере, чтобы шутить на эту тему. Ей хватило и старшей дочери, изрядно отличившейся при выборе фамилиара, и для младшей столь специфической судьбы она не хотела.
- Лишь бы не декоративную болонку какой-нибудь почтенной дамы, — вздохнула мама. — Впрочем, дару виднее… лучше расскажи, как ты. Как тебе Лонгтаун? Освоилась?
