Она не могла не знать, что он разглядит её почерк.
«Хочет, чтобы я усвоил, что её ревность смертельна. Не к шлюхам она ревнует; к брату. Ибо ревность её не женская, а родственная. Но она не вправе рушить мои планы своей дуростью!»
Привычным рывком он соскочил с седла и побежал в тёмный зев пещеры. Соскользнул вниз по стёртым камням, захрустел сапогами по костям и кинулся вглубь грота. Угольно-чёрная махина ожидала его на груде останков. Он прокричал:
— Скара, вставай!
Его гневом можно было поднять в воздух хоть сотню драконов.
Он налетел на спавшего зверя и боднул его плечом в щёку. Затем хлопнул по носу ладонью… и замер.
Скара был холодным, как мрамор.
Кровь громыхнула в ушах. Морай дрогнул и сделал шаг назад. Дыхание сбилось, перед глазами поплыло. Болезненное марево смазало всё: прикрытое драконье око, серебрящуюся гриву, тупые шипы.
Он содрогнулся всем телом и вновь кинулся вперёд. Упрямо положил руку на чешую.
И опять тот же мертвенный холод обжёг его.
— Скара, — вырвалось у него из груди, как мяуканье у потерявшего мать котёнка. Он задрожал и упёрся обеими руками в драконий нос, словно надеялся согреть его. — Скара!
Но, даже замерев, даже остановив дыхание и замедлив сердце, он не слышал ничего. Ни самого слабого сопения, ни отзвуков кипящей крови в сосудах. В гроте царила гробовая тишина.
— Скара, — прошептал Морай в пустоту. И прижался всем телом к навсегда уснувшему дракону, позабыв всё, с чем явился сюда.
Ибо всё утратило смысл, даже он сам. Он словно иссяк в тот же миг.
Почил много лет мучившийся Скара; и маргот Драконорез своей душой умер вместе с ним.
Таково было величие и страх лётного брака. Взаимная жизнь. Взаимная смерть. Сила драконьего жара могла склонить чашу весов в пользу исцеления, когда умирал человек. Страсть Морая долгие годы делала то же самое для Скары. Но канат оборвался — и концами ударил по обоим.
Они стали слишком близки. Они стали друг другом. И поэтому дальнейшая жизнь маргота была невозможна, словно нечем стало дышать.
Много часов, до самой ночи, никто не видел Морая. Никто не слышал, чтобы взревело небо, и чёрный дракон поднялся в погоню; никто не заметил жуткой тени в небесах. Поэтому соглядатаи Астралингов уже считали минуты, когда отправят в Арракис знаменательную весть.
Ждать пришлось до полуночи.
Тогда в Покое увидели, как маргот, пошатываясь, один бредёт вниз по тропе. Сей же час множество почтовых соколов покинуло город. Морай смотрел на этот рой — и знал, что это значит.
Но был безразличен.
В Покое его ожидали многие. Напряжённый Шакурх, тяжело смотрящий генерал Шабака, задумчивый Дурик, запыхавшийся с дороги Мавлюд.
— Объявляем боеготовность, маргот? — быстро произнёс генерал Шабака, что держал в руках сразу несколько свёртков для отправки на границу.
Морай смерил его и всех остальных равнодушным взглядом. И, ничего не ответив, пошёл к себе.
Однако его не собирались оставлять в покое так просто. Когда он брёл по коридору, за его спиной раздался скрип ступеней. Грузный купец Мавлюд догнал его.
— Маргот, — обратился он. — Ваш лётный супруг оставил этот мир. Но при его помощи вы выстроили это всё! Целая Долина Смерти — ваше царство, ваше королевство! Ваш кузен на ладан дышит, вот-вот сдохнет; и тогда — вы владыка всей Альтары! Да вас сам диатр одарит титулом марпринца! Вы станете вторым в очереди наследования Проклятого трона! Ну если вам всё равно на это всё, и на свою жизнь, ну хоть по инерции, хоть как-то… попробуйте дожать, и вы увидите, что оно того стоит.
Морай поднял на него глаза. Он был растерян и половину слов пропустил мимо ушей.
Ответил он коротко:
— Беги, Мавлюд. И все остальные, на кого зуб у Астралингов, тоже пускай бегут. Кузен будет здесь уже утром.
Тот сжал кулаки. И выпалил:
— Что ж вы, даёте приказ тысячам своих бойцов сдаться?! Тех, кто поверил в вас, и тех, кто всю жизнь сражался за вас? Тех, кого без вас предадут суду?
— Да, — оборонил Морай и хлопнул дверью, удалившись к себе.
Ему никого было не нужно. Он вышел на балкон с видом на задний двор, оперся о перила и скрестил лодыжки. Холодный горный ветер щекотал покрытое шрамами лицо. На воздухе дышалось легче, и россыпь сияющих звёзд впервые привлекла взор маргота.
«Как красиво», — подумал он почему-то.
В тот день, когда его забыли у горных озёр, и он бродил один, он тоже смотрел на звёзды. Ему было шесть лет. Его с лёгкостью мог отыскать и сожрать горный ирбис. А может, стая горбатых гьеналов.
Но никто не тронул его, а он и не знал, какая опасность ему грозила. Он беспечно созерцал небо и представлял себя там.
«С тобой, Скара, я обрёл жизнь, а без тебя её не было. И не будет».
Имели ли смысл эти звёзды теперь, когда к ним нельзя подняться? Может быть. А может быть и нет.
«Может, я и правда слабак, что не способен жить дальше без него», — вяло подумал Морай. — «Может, я должен превозмочь это. Но мне не для чего. Вот и всё».
Скрипнула дверь. Даже не оборачиваясь, он знал, что пришла она — его Чёрная Эйра. Она приблизилась и остановилась рядом.
Он повернулся к ней и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.
