Свет единственной свечи прыгал по стенам. Лорд разоблачился, оставшись совершенно нагим. Тени залегли под буграми его шрамов: тонкие — под линиями порезов, широкие — под тупыми рытвинами от шипов собственного дракона.
«Если верить слухам, маргот держится за гриву Скары одной рукой. А другой сжимает меч и целится в противников. Это единственный человек от южных берегов до северных гор, кто действительно сражается в воздухе и смеет вмешиваться в драконью дуэль, чего никогда не делали доа до него».
Платье Эйры тоже соскользнуло на пол. Она задержалась в позе бронзовой статуэтки, позволяя марготу изучить взглядом её грудь и длинный живот. Свет свечи был для чёрной Жницы лучшим украшением. Единый оттенок приглушённого золота мерцал на её матовой коже и скользил по густым волосам, выхватывая в её тёмном силуэте выгодные акценты и точки.
Лорд улыбнулся ей — как он это обычно делал, левой стороной рта — и коленом опёрся о край кровати. Эйра тоже присела на постель и придвинулась к нему, коснувшись низа его живота.
Иногда ей было непросто сократить дистанцию с мужчиной. Особенно если она видела в глазах явное презрение. Или чувствовала, что с ней будут жестоки, а ей придётся сглаживать это и надеяться, что Почтенная не ошиблась — и она уйдёт от нанимателя живой.
Однако маргот, хоть и настораживал необходимостью держать себя в руках, с девушками был сравнительно добр. Он не говорил с ними по душам и не держал в уме их имён, но склонности к садизму не имел.
Хотя и Чуткая, и Печальная считали его движения до больного резкими, Эйра не могла согласиться с этим. Для неё было в самый раз.
Поэтому она заставила себя отринуть тревожные мысли и прильнула к шершавому от шрамов телу маргота. Одной рукой она сразу скользнула ему в пах, другой обвила за спину, а губами прижалась к его шее.
«У него необычный запах», — блаженствуя оттого, что он приобнял её за талию, думала Эйра. — «Из всех мужчин этот пахнет тем же, чем и остальные, но вдобавок к этому ещё немного — чем-то чужим, неземным. Огненной смертью. Драконом».
От этой мысли тепло разлилось у неё в животе.
«Нечеловеческое, неестественное, даже отвратительное… домены моего бога».
Она подалась вперёд и прижалась своей наготой к его, от ног до плеч. Он притянул её к себе, держа руку поперёк лопаток, и запрокинул голову, принимая ласки её прохладных губ на шее и умелых пальцев внизу. Эйра увлеклась. Она с напором целовала его, почти кусая, и чувствовала всё больше желания. Она так разошлась, что на какое-то время позабыла, кто перед ней — так ей хотелось просто впиться в его плечо, подобно голодному гьеналу.
За считанные пару минут Морай разгорячился в её руках и сам оттолкнул её на подушки. Эйра смутилась на мгновение, вспомнив, с кем имеет дело.
— Надо же, сколько страсти, — прозвучал над ней его насмешливый голос. Он развернул её к себе спиной; Эйра выгнулась в привычной позе на четвереньках, но маргот вдруг просунул ей под шею ладонь и потянул её наверх. Она послушно поднялась вертикально и упёрлась ягодицами в его бёдра.
«Я и впрямь схожу с ума от этого запаха дракона», — призналась Эйра себе. — «Но он, распалённый, тоже не станет обращать внимание, если я вдруг забудусь».
Эта мысль успокоила её, и она воспользовалась моментом, чтобы губами коснуться его указательного пальца.
— Девушки тоже испытывают страсть, особенно к плечистым рыцарям, — выдохнула она и по его подсказке совсем откинулась назад, лопатками к его груди.
— Мелочно, — фыркнул он ей в ухо. Эйра трепетно вздохнула, когда он проник в неё и стиснул её ягодицу одной рукой.
Она развела колени пошире — для лучшего равновесия. Удовольствие поднималось в груди. Маргот обхватил ладонями её пышную грудь и стал двигаться. Первые звучные вздохи сорвались с её губ.
— Каюсь, — выдохнула она, своими пальцами скользя по его могучим рукам. — Доа, драконьи всадники. Восхищают меня.
Маргот ответил ей невнятным фырканьем и локтем обвил её шею, заставляя её выгнуться ещё сильнее — и откинуть голову ему на плечо.
— Чем? — спросил он. Жаркое дыхание опалило ей ухо, и Эйра поняла, что млеет. В его отрывистых движениях она ловила не боль, а усладу, и стоны рвались из груди сами, не навязанные профессией.
Ответ её был честным, подслащенным обожанием:
— Вы… седлаете саму смерть! — и от этого жар охватил её до самых пальцев ног. Как ей нравилась эта мысль!
Она моргнула, ища в себе силы оставаться в холодном разуме.
«Я начинаю получать слишком много удовольствия от работы», — попрекнула она себя. — «Жрицам не пристало предаваться похоти, но у меня нет выбора… и всё же я не должна позволять себе так вовлекаться».
Но ничего не могла поделать. Движения маргота стали резче, он стиснул её крепче, и его дыхание блаженно согревало ей шею.
— Я и сейчас седлаю саму смерть, — прошипел он и сомкнул зубы на её чёрной коже. Эйра содрогнулась от наслаждения, но в голове чуть прояснилось.
Она поймала дыхание и выпалила:
— Поэтому вы позвали меня? Решили, что я действительно схаалитка?
