Коротышка взял одну и принялся рассматривать сияющими от восторга глазами. До чего же она гладкая! И головка красивая! Тоненько расплющенная пластинка напоминала зеркальце. А под этой пластинкой расположилось на длинном стволе несколько круглых утолщений – точь-в-точь блестящие бусины на нити…
Мальчик упал на колени и начал перебирать нарядные вещицы. Одна игла красивее другой! А какие они все длинные – и впрямь с локоть! Нет в мире ничего чудесней!
Он вынимал иглы из мешка, любовался ими и возвращал обратно. Некоторые оказались уже чуть тронуты зеленоватой патиной, но Коротышка знал, что стоит их потереть – и они опять засияют, как золотые.
Дома, в роду Медведей, не было ни одной такой замечательной иглы. Даже сам старейшина закалывал одежду маленькой, длиной едва в пядь[17], иголкой.
И это его клад, почти целиком его! Какой же он богач! Вот в деревне обзавидуются! Но пока он оставит сокровище здесь. Вернется за своей долей только тогда, когда отыщет могучее заклинание, дающее силу. После расплаты за него с шаманом у него все равно останется много игл, и он подарит по одной каждому мужчине племени. То-то порадует Коротышка своих сородичей!
Задумавшись, Коротышка случайно согнул зажатую в руке иглу. И поспешил вернуть ее обратно. Вспомнив о поручении, он достал из мешка три красивые ровные иглы, а мешок опять крепко и старательно завязал.
Потом он с помощью дубинки закрыл отверстие в земле валуном, чтобы все выглядело как раньше.
И сел на мох – отдохнуть. Три иглы, воткнутые в землю, сияли, словно золотые. В голове у него гудело. Надо попробовать успокоиться.
И тут Коротышке показалось, что он слышит чей-то голос. Да, рассиживаться нельзя: это Сигул зовет его на помощь!
Коротышка вскочил, и всю его усталость точно рукой сняло. Он бодро отправился в путь. Нужно поскорее привести подмогу!
Блестящие иглы он воткнул в рубаху, чтобы не потерять.
Ручей указывал ему дорогу.
Скоро в долине посветлело, скалы отступили, деревьев стало меньше. Коротышка помнил о наказе Сигула: идти к трем хижинам. Он начал уже их высматривать, когда приключилось нечто такое, что нарушило его планы.
Внезапно прямо перед ним выскочили два вооруженных человека. Завернутые в шкуры, с коровьими рогами на голове, они страшно перепугали мальчика.
Коротышке почудилось, будто его ноги приросли к земле. Он с места не мог двинуться, не то что бежать.
Незнакомцы грубо его окликнули. Наверное, спрашивали, кто он и куда направляется. Коротышка плохо их понимал и в ответ пробормотал что-то невнятное.
Бородатый мужчина взял Коротышку за руку и повел за собой. Второй человек шел следом.
Коротышка даже не помышлял о бегстве, он покорно шагал рядом с бородачом, весь охваченный ужасом.
Кто эти люди?
Куда его ведут?
Между собой они говорили на незнакомом языке. Коротышка улавливал лишь отдельные слова – те, что слышал от Сигула. И вскоре понял, что неизвестные мужчины принадлежат к лесному народу южных пастухов.
Вскоре они свернули направо, и Коротышка заметил, что идут они строго на юг. Вдалеке блеснула гладь воды.
Ага, значит, тут, среди холмов, течет Великая река, подумал мальчик.
У него уже разболелись ноги, так что он с радостью бы передохнул, однако незнакомцы не сбавляли шаг, и Коротышке ничего не оставалось, кроме как тащиться вместе с ними.
А ведь там, возле далекого озера, ожидает помощи старый Сигул…
На лугу, у излучины Влтавы, неподалеку от нынче почти забытой деревни Бужице, было шумно. Здесь собралось не меньше сотни мужчин. Блестело в солнечных лучах бронзовое оружие, богатые, отделанные мехом одежды свидетельствовали о высоком положении их владельцев.
Вот уже два дня продолжались трудные переговоры представителей обеих главных ветвей лесного народа, восточной и западной, о совместном походе: все нуждались в новых пастбищах на тучных землях в низовьях Влтавы.
Тут были жители
Собрание уже выслушало занимательные и вдохновляющие рассказы обоих спутников Сигула, которые, хотя и были ранены и ограблены, после долгих блужданий все же счастливо вернулись домой – но без Сигула, погибшего, скорее всего, в бурных водах Великой реки. Когда они живописали нападение на них, среди слушателей поднялась волна гнева против родов, обитавших в низовьях Влтавы, а Дагур поклялся отомстить за смерть своего старого отца.
Вокруг беседовавших воинов теснились любопытные, криками подбадривавшие ораторов. Другие жарили на кострах дичину. У берега покачивались лодки, на которых прибыли сюда многие мужи с Юга. Во всем стане не было ни единой женщины.
