— Пздц, как меня кроет! Ты там такая узкая, тугая, — толкается в меня, автоматически зажимаюсь, в страхе ощутить боль. — Ты мне член сломаешь, расслабься, — сквозь зубы. Кусает сосок тут же его зализывает.
Действительно отвлекает от боли там внизу, не обделяет вниманием ни одну грудь, она у меня оказывается очень чувствительная. Его губы везде: облизывает шею, целует, посасывает ухо, покусывая мочку, обводит кончиком языка ушную раковину. Поступаю опрометчиво, потом я буду себя винить и сжирать, но сейчас позволяю раствориться в этих ощущениях. Кайсынов дарит столько эмоций, что мне не хватает воздуха, не получается сделать глоток, хотя я жадно хватаю его ртом, но захлебываюсь чувственными переживаниями.
— Молодец кошка, а теперь можешь пошипеть и даже выпустить коготки, — отпускает мои руки, они падают на его плечи. Подхватив меня под ягодицы, принимается насаживать на себя, — отдаюсь. Жалеть буду позже. Рано или поздно это бы все равно произошло, так пусть с парнем, который мне нравится вопреки всем доводов разума. Я погружаюсь в свою собственную нирвану, забывая, что мне обязательно будет больно. А мне будет, ведь ничего серьезного между нами нет. Демон — не мой парень.
Боль смешивается с удовольствием, я теряюсь где-то на этой грани. Мы целуемся, я царапаю ему плечи. Пометить желания нет. Даже сейчас осознаю, что он не мой и никогда не станет моим. Мы из разных вселенных. Но в данный момент это неважно, куда-то нужно выплеснуть тот ураган, который он во мне разбудил.
— Давай, сделай мой член мокрым еще сильнее! — толкается сильно, мощно, не щадит.
Мы стонем в голос, я теряюсь за гранью. Слепит от накатившего оргазма, потом резко темнеет в глазах, и я куда-то проваливаюсь.
Выбивая два болезненных стона очень глубокими финальными толчками, Демон кончает на мои бедра. Где мои мозги? А если бы я забеременела?
— Я знал, что ты красиво кончаешь, — опускает меня, ноги не слушаются, если бы он меня не придерживал, сползла бы по стеночке на пол. — Можно кончить только от этого зрелища, — продолжает Демон отвешивать комплименты, мне кажется, это не его амплуа. Он внимательно наблюдает за мной. Встряхнув головой, словно рассеивает туман, добавляет: — Даю тебе пять минут побыть наедине с собой. Жду на кухне, буду кормить.
— Мне в общагу нужно, — мне совсем не хочется разговаривать. Называйте это предчувствием.
— Поговорим, отвезу, — отрезая, выходит из кабинки.
Быстро привожу себя в порядок. Смывая с себя следы безумия. В голове хоровод мыслей, которые крутятся, словно стеклышки в калейдоскопе, не складываются в полноценную картину. Разъедать я себя буду позже.
На кровати нахожу вещи. Чистая белая футболка и шорты на завязках, чтобы не спадали с бедер. Выгляжу нелепо. Видно, что тону в одежде, но не голая и ладно.
Спускаюсь на кухню. Демьян что-то разогревает, он тоже оделся. Если про низко сидящие домашние штаны можно так сказать. Торс обнажен, на нем еще не высохли капли воды. Пахнет свежезаваренным кофе, мой желудок предательски и жалобно урчит.
— Садись. Пока ждем завтрак, прочитай, — берет с подоконника несколько листов напечатанного текста. — Предлагаю тебе работу.
— Работу? Какую работу, — я точно не ожидала, что мы заговорим о работе.
— Не пыльную, — обнажая клык. — Не будешь чувствовать недостатка в средствах, пока учишься, поднакопишь денег, купишь хату или машину.
Не нравится мне этот разговор. В солнечном сплетении жжет, желудок скручивает. Демон напряжен, хоть и пытается скрыть.
— Секс ты распробовала, тебе же понравилось? — раскладывает листы, к которым я не хочу притрагиваться, будто они измазаны ядом. — Ознакомься.
От первых строк уже начинает тошнить. «Контракт на оказание интимных услуг…»
Даже так? Мне предлагают обслуживать сразу несколько парней?!
К горлу подкатывает тошнота. Все нутро выворачивает наизнанку, но я глушу в себе порывы. Спасибо интернату, я прошла хорошую школу закалки. Эмоции прячу под жесткой броней. Потом, когда останусь одна, буду колупать мозг, поплывший под влиянием Демьяна!
Демон несет в себе разрушающую энергию. Лучше бы на меня вылили ведро помоев, от них хоть отмыться можно. Надеялась, что он хоть и не показал, но оценил, что стал у меня первым? Идиотизм для меня — непозволительная роскошь. Правильно делала, что запрещала себе мечтать, строить планы, лелеять надежды. Я ведь в кухню спускалась с предвкушением, ожидала чего-то приятного: шутки, комплимента, нежного взгляда или…
Да неважно, что я там ждала. Реальность она вот, передо мной. Поднимаю на него взгляд, откладывая первый лист в сторону.
Ненавижу!
Как же я тебя ненавижу! Пусть ловит мой посыл!
Внимательно смотрит, напряжен. Руки сложены на груди, на скулах играют желваки. Кажется, он даже злится. Серьезно? Злиться должна я.
