Другую бы выставил за дверь, а тут…Поражаюсь своей реакции. Я определено зол, но это не все. Ширинка вмиг тяжелеет. Да! Меня заводит ее строптивость. Нет в ней тихони, бездарная притворщица полная огня. Вот такая с бешеным взглядом, с быстро понимающейся грудью, готовая кинуться и выцарапать глаза — она настоящая. Не знаю, чем бы все закончилось, очередным сексом или совместным купанием в холодной воде, но меня отвлек телефонный звонок. Отец обычно не звонит утром без срочной надобности. Скорее всего, нужна моя помощь.
Когда она тянется за ручкой, я выхожу из кухни. Не хочу смотреть, как она опускается до роли шлюхи.
— Демьян, я еду в «Прогресс», — раздается голос отца. А где привычное: «Привет сын?». — Двое наших преподавателей вчера ночью попали в аварию, тебя и Германа ректор просит прийти, хочет с вами кое-что обсудить.
Обычно отец прямо говорит, что от меня требуется, а ту ощущение, что не договаривает. Какая именно нужна помощь, не интересуюсь. Нужна, значит помогу.
Возвращаюсь на кухню. Ушла. Сверлю взглядом договор. Не спешу подойти к столу. Договор не действителен. В любом случае я его выкину. Герман и Самсон отказались пользоваться услугами девочки, а тут вписаны их имена. От мысли, что она будет с другим, меня слепит яростью. Херня какая-то творится. Подписала — значит, доказала, что как все.
Сучка! Дикая кошка!
Художница, мать ее! Скалюсь. Накормила моего зверя.
На каждой странице фак, вывела каждую линию и чтобы я понял, что это именно ее палец меня послал, нарисовала женский ноготок и раскрасила синей пастой.
Выхожу на звук хлопнувшей калитки. Видимо, захлопнул ветер. Возле порога не вижу ее обуви. Хоть не босиком, дикая кошка. Оставив свою одежду, убежала в моей.
На крыльце своего дома стоит Макар.
— Чем обидел девочку? — ухмыляется, чем-то очень доволен. Он лезет на запретную территорию.
— Не твое дело, — получается грубее, чем следовало бы.
— Интересно, за какие такие заслуги тебе тачку разукрасили? — скалится и кивает в сторрну моей машины.
Последил за его взглядом.
Да ты бессмертная, кошечка! Ты этим пальцем будешь ласкать свою жемчужину, а я посижу, понаблюдаю!
Комендантша проводила меня неодобрительным взглядом. Не остановившись, пробежала до лестницы и поднялась на второй этаж. Зевак в это время в студгородке было немного, но все равно моя пробежка не осталась незамеченной, как и одежда, явно принадлежавшая мужчине. Пусть теперь строят предположения, где я была и что со мной случилось. Уже к обеду, какого только бреда не будет во всех чатах.
Плевать!
То, что я вышла от Демьяна, видел только его сосед, он даже карманов из рук не вынул, чтобы меня сфотографировать. Станет болтать или нет, сейчас для меня не имело значения. Мое личное падение случилось, когда я пошла на поводу у своих чувств. Винить нужно ни кого-то, а свою дурость. Нашла от кого млеть и терять голову!
Дверь в комнату оказалась закрытой, пришлось стучать, будить Нику. Проснулись девочки из соседних комнат, Алена успела выглянуть, оглядеть с ног до головы не скрывая любопытства. Желание жгло выставить перед ней средний палец, сегодня на этот жест я была щедра.
Ника открыла дверь. Удивилась, конечно, но вместо допроса шире распахнула створку. Взгляд напуганный, взволнованный, но вместо того, чтобы устраивать допрос, идет на кухню ставить чайник.
— Ты замерзла, иди в душ, — не уточняю, что я только что оттуда. Мне действительно нужно согреться, тело ледяное, а внутри все так горит так, что я не ощущаю холода.
Заниматься самоедством занятие бесполезное, но я не могу остановиться. Все установки, которые я дала себе, когда поступила в «Прогресс», посыпались из-за чувств, которые ничего не стоят.
Мозги нужно было промыть серной кислотой перед вчерашним походом на гонки. Кайсынов очистил весь романтический флер всего лишь подсунутыми бумажками. Ненавижу его, ненавижу любовь и все, что она несет! Может для кого-то она созидающая, для меня разрушающая! За все это время я не проронила ни одной слезинки. Глаза жгло, но злость была настолько сильна, что затмевала переживания.
Вышла из душа, в своей комнате нашла теплое платье и толстые колготы, которые обычно носила зимой.
— Я заварила травы, как ты меня учила, — Ника протянула мне большую кружку чая. Грея руки, ждала вопросов, подруга не заставила себя ждать. — Что натворил этот урод? — не вытерпев. Ее глаза сияли ненавистью, будто она уже обо всем знала.
Ника винила Кайсынова в смерти отца, я не считала ее обвинения справедливыми, хотя сама до сегодняшнего утра опасалась Демона, старалась держаться от него на расстоянии. Не помогло.
— Предложил мне контракт, — подношу кружку к губам, поднимаю на нее взгляд. Опускаю обстоятельства, при которых это предложение было сделано. О том, что мы занимались сексом и Демьян стал моим первым, я предпочитаю забыть.
