— Я могу сегодня вечером пригласить тебя сходить вместе в кино или погулять? — сказать, что я удивлена — ничего не сказать. Оборачиваюсь на Нику ее брови ползут вверх. Мои тоже двигаются, отчетливо ощущаю, как натягивается кожа на лбу. — Смотри на меня, я ведь тебя приглашаю, — стараясь скрыть раздражение, которое, как я понимаю направлено не на меня, а на подругу. Герман отлипает от стола, подходит, останавливается напротив. Как по мне, то очень близко, нарушает личные границы. Не могу четко определить, какие эмоции вызывает его близкое присутствие, но оттолкнуть мне его не хочется. — Нужно обсудить кое-что, — принимается уговаривать. Руки тянет к плечам, но обрывая себя, прячет их в карманах. — Не бойся меня, тебя я не обижу, — улыбается, но в ледяных глазах его улыбка не отражается. Звучит так себе. Меня нет, а другую девочку сможет обидеть? Причинить физический вред вряд ли, но своей холодностью способен заморозить.
— Мне нужно заниматься, вряд ли получится, — мне неудобно отказывать, ведь Герман не сделал мне ничего плохого, но в данный момент мне от всех мужчин хочется держаться, как можно дальше.
— Встретимся на выходные? — не сдается Герман. Потирая переносицу, ждет ответа.
— В выходные еду к тете в гости, давно у нее не была, она обижается, — пожимаю плечами. Этот отказ дается легче. Вот совсем не хочу видеть родню, но это лучше, чем таскаться на свидания с мажорами из компании Демона. Все, кто был указан в контракте в той или иной степени попадают в черный список. Герман пока в серый.
— Ладно, до выходных еще увидимся, — уверено произносит Герман.
— Увидимся?
— Ты теперь моя студентка, Раяна, — ах, точно. Он теперь мой преподаватель, хочется верить, что Герман не играет.
По коридорам университета я ходила с опаской: огладывалась, боясь пересечься с Демоном. Моя интуиция вопила, что меня ищут, чтобы стребовать должок. В скором времени меня достанет Кайсынов, он не простит надругательства над его гоночной машиной. Моя девственность не окупит материальный ущерб. Я могу утверждать, что разбитое сердце и заляпанная грязью душа стоят намного дороже, но тот, у кого души нет, лишь рассмеется мне в лицо.
Последующие пары и перемены прошли спокойно, нигде не было видно Демона, но я все равно не могла расслабиться и спокойно дышать. Не верила, что он отпустит меня с миром. Каждый раз, когда открывалась дверь в аудиторию, я вздрагивала. Все представляла, что появится Демьян и потребует разговора. Как в таком случае поведут себя преподаватели? Смогут отказать? На английском я получила два замечания от преподавателя, когда не смогла ответить на простые вопросы. Не потому, что не знала, я просто не слушала лекцию, погрузившись в тревожное ожидание.
Последняя пара — гражданское право. Нужно было подняться на третий этаж. Преподаватель опаздывал на две минуты. Никто не знал, кто будет замещать Станислава Алексеевича. Нужно было уточнить у Германа, он наверняка был в курсе.
Староста собиралась сходить в деканат, уточнить будет у нас лекция или замену еще не подобрали, но выйти из аудитории она не успела. Открылась дверь, на пороге появился Кайсынов. Мое сердце куда-то провалилось. Я думала, он пришел за мной. Я даже мысли не допускала, что Кайсынов сможет заменить нашего преподавателя. Сползла по лавке, чтобы скрыться за спинами сокурсников. Я готова была спрятаться под партой, лишь бы он меня не обнаружил. Демьян уверено прошел, и встал за преподавательский стол, положив на него ноутбук.
На нем был классической костюм, который ему безумно шел. Зауженные брюки подчеркивали тренированные ноги, рубашка подчеркивала рельеф грудных мышц, а пиджак предавал солидности. Не хватало только галстука, верхние пуговицы расстегнуты, в образе присутствует легкая небрежность, но она его совсем не портит. Успел побриться, кожа лица гладко выбрита. Утром была щетина. Следы раздражения остались на моей коже. От воспоминаний по телу прошелся жар, щеки опалило огнем.
— Добрый день, — поздоровался Кайсынов. Мы сидели, словно кролики, которые замерли при появлении удава. Напряжение било по вискам, начала болеть голова. Демон в этот момент смотрел на меня. Все это заметили и стали оборачиваться. Зачем он это делает?
Ненавижу! — мысленно кричала ему в лицо, не отводя взгляда.
В отличие от меня большинство однокурсников знали, кто такой Демон. Вряд ли они были в курсе, чем он живет и дышит, как проводит свободное от учебы время, но многим было известно, кому принадлежит в этом месте каждая пядь земли. Раньше я как-то об этом не задумывалась, что все эти мажоры из одного мира где, таким как я, нет места. Они всегда будут считать, что стоят на одну социальную ступень выше.
Впервые мне хочется наплевать на правила, встать и демонстративно покинуть аудиторию. Чего я этим добьюсь? Ничего! Демона мой уход не заденет, а я могу потерять место в самом престижном ВУЗе страны. Он стоит этого? Конечно нет…
Если кому-то и нужно что-то доказывать, то только себе!
