Мы не смотрели друг на друга, и так было проще. Не видеть лиц проще.
— Что было в письме? — повторила я вопрос.
— Не помню, — пробормотал Рон.
— Лжец.
— Я просил ждать, сказал, что нашел убийц наших родителей. И это люди из Управления. Сказал, что отомщу и вернусь.
— А когда ты вернулся, я работала на Управление, — закончила я.
— Да.
— Понятно.
Рон повернул меня на себя и схватил за плечи. Он смотрел долго и пристально, и в его взгляде было так много боли!
— Прости, — сказал Рон тихо. — Я должен был хотя бы поговорить с тобой, прежде чем уйти.
— Как тебе могло вообще прийти в голову уйти! Ты сбежал!
— Нет, я ушел, чтобы не ненавидеть тебя еще сильнее.
Я хохотнула.
— Ты даже извиниться нормально не можешь! — сказала я зло.
— Я извинился! — процедил он сквозь зубы, — Зоя, мне жаль, что так вышло. Жаль, что тебе пришлось растить нашего сына в одиночку, но, — Рон потер переносицу, — но ты предала наш род, я разочаровался.
— Бедненький мальчик.
— Зоя, я же извиняюсь! — Рон повысил голос. — Я прошу прощения!
— И правильно! Проси! — Я тоже закричала. — Но это ничего не изменит. Ничего не будет, как прежде!
Мои слова разносились эхом.
— То, что ты ушел, значило, что ты никогда мне не верил, — продолжала я, — никогда не доверял! Рон, все кончено.
Что же я такое говорю? Все было кончено десять лет назад, но я должна была отпустить Рона раз и навсегда, чтобы жить дальше, чтобы влюбляться в других людей, чтобы наши проклятые печати истины наконец-то исчезли.
— Ты все еще дорог мне, — прошептала я, с трудом сдерживая подступающие слезы, — но и себя я уважаю и больше не хочу страдать.
Рон отчаянно хохотнул и вошел в отверстие в скалах. Я же подняла голову на голубое небо. От ветра щипало лицо. Не плакать! Не плакать! Сейчас ничего не имеет значение. Важен лишь Зак. Спасу сына, и все наладится. И я пошла следом за Роном в отверстие.
Белый дым. Дыхание перехватило. Мир потемнел. Это мир иллюзий… Мир иллюзий, здесь все возможно. Теряя сознание, я вспоминала, как Рон говорил, что здесь нас ждут игры с памятью… Игры с памятью? Этого еще не хватало.
Я резко открыла глаза и села. Сердце бешено колотилось. Я тронула щеки. Мокрые. Неужели я плакала во сне?! Свесила ноги с кровати. Голова все еще была тяжелой. Ну и сон мне приснился. Будто я из рода Драконов, словно я должна спасать сына… Я встала босыми ногами на деревянный пол. Все это лишь дурной сон, сейчас я дома. В родной деревне. Бросила взгляд на свое отражение. Отражение обычной деревенской девчонки. Две косы до пояса, белая длинная рубашка для сна.
— Зоя! Купцы прибыли! — послышался голос отца.
Отца? Но ведь мой родной отец погиб, когда я была совсем маленькой… Мысли крутились. Кажется, я путала сон и реальность.
— Зоя! Ты все еще в постели! — в комнату вошел отец.
От сердца отлегло. Он был таким, как я помнила. Высоким, с кудрявой черной бородой.
— Папа! — крикнула я, бросаясь в объятия.
— Ну ты чего, девочка?
— Папа, мне снился такой странный сон! Будто мы из рода драконов, и ты погиб, и все закрутилось так! Там были драконы! А я еще я вышла замуж!
— Замуж? Всё вам девчонкам одно снится!
— Я так любила его, а он ушел! — я закрыла глаза, вспоминая сон, — а потом вернутся совсем другим человеком… а еще! В том сне у меня был сын! О сумасшедший мир! У меня же был сын!
— Зоя, успокойся.
Я дрожала. Почему же я так дрожала?
— Это всего лишь сон, — продолжал отец. — Купцы приехали, иди-иди, дочка, посмотри, что там торговцы привезли. Выбери себе платье какое…
— Хорошо.
Я поспешно оделась и побежала на площадь. Как странно, я шла по дороге, по которой ходила каждый день, но эта дорога казалась мне какой-то чужой, а сон все не выходил из головы.
Купцы уже стояли у прилавков. Они прибыли из дальних стран, привезли много разной мелочи, кувшины, горшки, оружие. Нет-нет, меня интересовали ткани и уже сшитые платья.
— Ну красотка, выбирай, — послышался довольный голос за спиной.
Я вздрогнула. Знакомый голос. Голос, от которого бежали мурашки по телу и сердце переворачивалось.
— Возьми голубое, оно подойдет к твоим глазам, — продолжал купец.
— Но мои глаза черные, — обернулась я и застыла.
Купец был красив. Высокий. С хитрым взглядом карих глаз и доброй улыбкой. Высокий лоб и прямой нос. Зализанные назад темные волосы.
— Обычно угадываю, — сказал купец приближаясь, — но это потрясающе. Никогда не видел никого с таким цветом глаз. Черный… это такая редкость.
— Наверное.
— У тебя очень красивые глаза.
— Только глаза? — улыбнулась я.
— А ты хитрюга, раз выпрашиваешь комплименты, — улыбался он.
— А ты жадина, раз приходится выпрашивать.
И мы оба рассмеялись. Какой глупый разговор, но мне стало хорошо, словно я знала этого купца всю жизнь.
— А знаешь, что, — заговорил купец снова, — я подарю тебе это платье.
— Не стоит!
— Я хочу.
— Не надо, ты же купец. Тебе надо продавать.
— Но голубой тебе и правда идет.
— Спасибо.
— И… — купец помялся, — у тебя две косы, это значит, что ты не замужем, верно?
— Нет, конечно, нет, — рассмеялась я.
